Александр Харников - Царьград (сборник)

Работы на кораблях закипели с удвоенной силой. Визжали тали, бухали молоты, время от времени в общую какофонию врезался отчаянный визг электрической «болгарки» – «наси-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-луют!», и блистали огни электросварки. Ошвартованное тут же спасательно-буксирное судно «Алтай», опутанное змеями кабелей, подсказывало – откуда взялся этот хай-тек. Многоязыкий гвалт над причалами временами усиливался до невероятного крещендо.

Дело в том, что в мирное время пароходы активной обороны принадлежали РООПИТу и были приписаны к Одессе. А Одесса в те времена, да будет вам известно, это не только, простите, евреи, это еще и греки, болгары, молдаване, немцы, в общем самый настоящий Ноев ковчег.

Ну и Яхве с ними, с евреями. Что называется, из песни слов не выкинешь. Но сейчас речь идет не о них. А вот греки – это море и матросы… Знаменитый Костя, что приводил в ту самую Одессу «шаланды полные кефали», был грек, русский грек. Как вы понимаете, в таких условиях команды на пароходах два через одного состояли из греков. Из тех самых греков, чьи предки бежали в пределы Российской империи, спасаясь от турецких ятаганов.

Да, если вы думаете, что на турецкой военной верфи работали турки, то глубоко ошибаетесь. До одной памятной ночи они были там начальниками – по-местному – раисами. А после той памятной ночи некоторые из них сбежали, а кое-кто, кто был слишком самонадеянным и жестоким, оказался повешенным на воротах в качестве своеобразной «наглядной агитации».

С иностранными инженерами, работавшими на верфи, коллизии получились разные – смотря кто какое государство представлял. Немцам удвоили жалованье и предложили, чтобы те звали сюда друзей и знакомых. Французов на время отстранили от работы, начав проверку их связей. Если месье работал только в качестве судостроителя, то он мог рассчитывать вернуться снова к своей профессии. Если он был «совместителем» и трудился на структуры, именуемые во всех странах разведывательными, то им предлагали от греха подальше покинуть пределы Югороссии. Ну а англичан просто взяли под стражу, и они, как подданные враждебного государства, сейчас сидели в каталажке, ожидая, чем всё закончится.

Итак, константинопольские греки на берегу и русские греки на пароходах, трудились не покладая рук, готовясь к большому грабежу. Наверное, так же античный Ясон снаряжал свой «Арго» и собирал для него команду головорезов для дальних странствий, в расчете добыть золотое руно.

А работ на кораблях хватало. С корпусами и двигателями уже ничего сделать нельзя. Как была у парохода крейсерская скорость десять, максимум двенадцать узлов, так она и осталась. Но вот с вооружением дело обстояло совсем иначе.

Стоявшее на «пароходах активной обороны» вооружение, если сказать откровенно, было дерьмовым. Из шестидюймовой мортиры попасть в движущуюся мишень можно было разве что случайно, бронзовые трех– и четырехфунтовые полевые пушки годились для войны на море, как свисток городового для исполнения военных маршей. Револьверные пушки калибра 44 миллиметра были всем хороши, но имели дальнобойность, сравнимую с дальнобойностью того же револьвера «Смит и Вессон», и поэтому были пригодны только для стрельбы по вражеским шлюпкам в упор. Минные катера в крейсерстве вообще были ни к чему, поэтому их, как ценное военное имущество, оставили еще в Одессе.

Во весь рост стоял извечный русский вопрос – что делать? Тема «кто виноват» была вынесена за скобки и передана в высшие инстанции. Вопрос: «Почему за семь лет, минувших с момента денонсации Парижского трактата на Черном море, не построили ни одного большого военного корабля (две “поповки” – не в счет)?» – был отправлен туда же.

Правильно сказано – слезами горю не поможешь. А посему, по старой русской традиции, было решено выкручиваться с помощью того, что оказалось под рукой. Кто-то вспомнил, что на кораблях эскадры имеются 45-миллиметровые полуавтоматические орудия 21-К с невиданной здесь дальнобойностью девять километров. И вообще тут эта древняя для начала XXI века 21-К была такой «вундервафлей» и несла в себе столько новых технических решений… Причем большинство из этих решений вполне возможно было реализовать в местных условиях. Мир уже был готов к полуавтоматическим клиновым замкам, гидравлическим накатникам и оптическим прицелам. Ну или почти готов. Две пушки на крейсере «Москва», две на «Адмирале Ушакове» и одна на «Ярославе Мудром». Всего пять штук, как раз по числу пароходов. На каждый ствол имелся боекомплект в сто выстрелов. Много это или мало? Если переснаряжать гильзу порохом на основе нитроцеллюлозы, то ее вполне можно использовать несколько раз. Производство капсюлей в данный момент – тоже не чудо света.