Александр Харников - Царьград (сборник)

Появившаяся в саду сестра милосердия, уже хорошо знакомая мне Мерседес, прервала наш затянувшийся разговор.

– Месье Верещагин, – крикнула она по-французски, – вам пора на перевязку.

Василий Васильевич с извинениями попрощался с нами, после чего заковылял вслед за Мерседес. А я всё смотрел ему вслед и думал, что очень жаль, что рассуждая о грядущих революциях и гражданских войнах где-то во Франции или Бельгии, умнейший Василий Васильевич мало обращает внимание на то, что творится в нашем Отечестве.

Что в России только треть новорожденных доживают до взрослого возраста, а больше половины крестьян регулярно голодают. Что машина выкупных платежей, запущенная нынешним императором, досуха выжимает деревню, а деньги, полученные с заложенных имений, помещики с легкостью необыкновенной прогуливают в Ницце и Баден-Бадене.

Именно поэтому Югороссия всегда будет только рядом с Россией, но не интегрируется в нее. Именно поэтому мы должны быть готовы к боям, как на внешних, так и на внутренних фронтах. Надо будет попозже отловить Василия Васильевича и провести с ним беседу на эту тему с глазу на глаз.

А мы с генералом Скобелевым еще долго сидели на лавочке, продолжая беседу, только на этот раз не на философско-политические темы, а на чисто прикладные. О том, как должны действовать массовые армии, об их комплектовании и обучении и о необходимости в новых условиях поголовной грамотности призываемых на военную службу крестьянских парней.

20 (8) июня 1877 года. Шотландия. Дворец Холируд на окраине Эдинбурга

Герцогиня Эдинбургская Мария Александровна

Сказать, что я была зла и расстроена – это значит ничего не сказать. Меня, дочь русского царя, супругу сына британской королевы, держат взаперти, словно лондонскую воровку, пойманную констеблем за руку во время кражи кошелька в Сити. И раньше свекровь, эта злая и сварливая старуха, недолюбливала меня, третировала, старалась уязвить и обидеть. А ведь я не нищая бродяжка, которую из милости пригрели в уважаемом семействе. Между прочим, папа, в качестве приданого единовременно подарил нам с Фредди сто тысяч фунтов! И ежегодно посылал нам пособие в двадцать тысяч фунтов. Но все равно королева смотрела на меня с презрением.

А ведь она в свое время была влюблена в моего отца и была готова выйти за него замуж. Папа́ надо было только намекнуть, и королева, согласно этикету, предложила бы разделить с ней ложе. Правда, тогда бы папа не стал бы русским царем. И, слава богу, что этого не случилось. Не хотела бы я, чтобы у меня была такая злая мать. Как она бранит и унижает своих детей. Бедный Фредди…

Тут я не выдержала и заплакала. Мне уже сообщили, что корабль «Султан», на котором он был командиром, потопили во время сражения с русскими кораблями у Афин, и судьба Фредди неизвестна. Именно после этого сражения королева окончательно впала в ярость и отправила меня под охраной в этот дворец.

Правда, стараясь соблюсти внешние приличия, мои охранники стараются быть не слишком назойливыми. Они следят за моей перепиской и сопровождают меня и моих крошек во время прогулок в парке. Но я все равно чувствую их незримое присутствие.

Вот и сейчас эта отвратительная миссис Вильсон крутится вокруг меня, задавая самые идиотские вопросы. А мне хочется побыть одной.

Увидев, что я плачу, миссис Вильсон своим скрипучим голосом стала наставительно говорить мне о том, что я не должна себя так вести, что от моего печального вида могут расстроиться дети. И что это не просто дети, а внуки нашей обожаемой королевы, которая их так любит. Честное слово, мне от ее нравоучений стало еще хуже. Я не выдержала и окончательно разревелась.

Старая ведьма миссис Вильсон с довольной улыбкой вышла из спальни. Через пару минут в комнату зашла служанка Энн, молодая и рослая девица, которая мне нравилась своим неунывающим характером и любовью, с которой она возилась с моими крошками. Ее, видимо, прислала миссис Вильсон. Энн принесла мокрое полотенце, которым стала обтирать мое заплаканное лицо. При этом она тихим ласковым голосом приговаривала, что не надо расстраиваться, всё будет хорошо, что неприятности мои обязательно закончатся и я снова буду счастлива.

От этих слов, как ни странно, я снова расстроилась, слезы опять побежали по моему лицу ручьями, и Энн, вздохнув, взяла меня под руку и предложила пройти в туалетную комнату, где я смогла бы привести себя в порядок.

А вот там-то и произошло то чудо, о котором я буду вспоминать всю свою оставшуюся жизнь. В туалетной комнате Энн неожиданно приблизила свои губы к моему уху и прошептала: