Яцик отворил дверь, поставил меня напротив и, от души размахнувшись, ударил кулаком в живот. Я сложился пополам так удачно, что, влетев внутрь, даже не задел проем. Хотя это было не так уж и важно – я все равно потерял сознание. Опять.
Очнулся в углу клетки, сидящий валетом к Бену. Присмотревшись к его лицу вблизи, я содрогнулся: один глаз заплыл и не открывался, нос распух, на губах кровавая каша. Себя я не видел, но, несмотря на боль в челюсти, горящее ухо и живот, порождающий жуткие ощущения при каждом вдохе, состояние мое было удовлетворительным. Процентов на семьдесят. И опять я удивился, откуда вдруг в моем сознании взялась такая информация. Я словно видел внутренним взором полоску состояния собственной жизни. Сейчас оставалось именно семьдесят процентов. До этого такое прозрение было с именем Бена. Хотя здесь еще следовало уточнить.
– Уважаемый, – продрал я охрипшее горло, – как вас зовут?
Мужчина перевел на меня одноглазый взгляд.
– Бенджамин. Но коль уж мы с тобой клетку делим, то просто Бен, – он изобразил улыбку распухшими разбитыми губами, выглядело ужасно.
Да, очевидно, что игровой интерфейс из-за галлюцинаций стал восприниматься не визуально, а подсознательно что ли.
– Ну, Бен, а ты здесь за что?
Бен удивленно выгнул брови и тут же поморщился от боли.
– Что значит "за что"? Возвращался домой от тетки, а тут эта банда дезертиров недобитых, да подонков местных. Яцика этого я с малых лет знаю. Родители его быстро сгинули в войну, вот и остался он на попечении бабки-знахарки. У нее домишко был, вон, за лесом, – он неопределенно махнул рукой в сторону. – Так вот, он шальной с детства был, куда там бабке за ним уследить. Вот и валандался от одних дурней к другим. А время то сейчас какое? Войны, грязь, да голод. В конце концов прибился, видимо, к этому, Кнуту. Задери его кабан. Да что там только его, всю их шоблу дезертирскую пусть задерет – миру легче станет…
– Тихо там! – гавкнул сквозь хмельной сон пресловутый Яцик, которому велели не спускать с нас глаз.
– Так, а что они от тебя хотят? – спросил я шепотом.
– Нажиться хотят, – Бен попробовал сплюнуть, видимо, с досады, но розовая нитка слюны повисла на разбитой губе и никак не хотела отцепляться. – Да только взять с меня нечего. Они уж пытали-пытали… все не верят. Теперь или порешат, или еще что похуже придумают.
Меня пробрала дрожь. Я по-прежнему не верил в происходящее, но и выход найти пока не получалось.
Жестом я подозвал Бена наклониться поближе.
– А может быть мы сбежим? – едва слышно, одними губами спросил я.
– За себя сам думай, а мне никак. Помяли меня хорошо, да и навыков подходящих не имею. Одна надежда, если кто нас увидит и солдат позовет. Хоть из Валерина, а хоть из Бугров ублюдков Лесного Мясника. Они, сам понимаешь, этих не краше, но все-таки какой-то порядок поддерживают и не обрадуются, если узнают, что у них под носом другие бандюги промышляют.
Перечисленные варианты были для меня одинаково непонятны. Какова вероятность такого исхода? Как часто по этой дороге ходят люди или солдаты. Да и долго ли нам здесь оставаться. Утром обещали сопроводить до схрона, которого у меня нет. Это лишь попытка потянуть время, не более. А дальше…, наверное, смерть.
Внезапно я приободрился. Смерть! Как я не подумал об этом раньше?
Умереть в виртуальной реальности – замечательная перспектива. Пусть больно, но после этого кошмар должен кончиться. Мозг осознает, что все еще жив, логика происходящего нарушится, и я очнусь. А если нет? Другие варианты тоже возможны. Кома. Остановка сердца от болевого шока, если убивать меня решат долго и мучительно. Или же все может начаться сначала, с последнего сохранения. Знать бы еще, где оно. Там, в начале на дороге, где свобода? Или, может быть, незаметно игра перезаписала контрольную точку, и я буду вынужден вновь и вновь просыпаться уже в плену?
Риски были значительными. Успокаивало то, что они были неуправляемыми, не зависящими от меня. А что от меня не зависит, за то и переживать – только нервы переводить. Значит решено: на рожон лезть не буду, game over меня и сам найдет, но вот выпутаться все-таки надо постараться. Еще некоторое время я ерзал в клетке, жесткие прутья больно впивались в спину, тело зудело, ноги пришлось подогнуть. Как уместиться двум взрослым мужчинам на полутора квадратных метрах – задача со звездочкой.
Бен начал похрапывать, да и мои веки потяжелели. Перед тем как уснуть, я подумал, что может быть именно сон – добровольный, а не отключка после удара – вернет меня домой. И уже совсем засыпая, я вспомнил о Юле. Ведь теперь я живу не один, она проснется, выйдет на кухню и увидит меня в кресле, наверное, уже с пеной изо рта. Она разбудит меня, снимет этот треклятый шлем. Ведь в конце-то концов, это ее вещь! Юля уж должна знать, как с ней совладать.
Читать дальше