1 ...6 7 8 10 11 12 ...41 Большой муж встал над Романовым. Смотрит внимательно, брови сдвинул. Одна рассечена, видно и на войне побывал. Похоже, не рад гостю. Ну, а чему тут радоваться? Святослав сон помнил – это отец Аленки, дядька Никифор. Муж премногоуважаемый, несмотря на то, что холоп. Раньше вообще один из самых первых в деревне был, но что-то случилось, а вот что, Святослав не помнил. Только теперь от его былой состоятельности остались одни рожки да ножки. Беден он как церковная мышь. А у него детишек полон дом. Нахлебников, ему и без Святослава хватает.
– Папка с мамкой живы? – сухо спросил кузнец.
Святослав воздвиг себя в вертикальное положение. Снова замутило, но устоял. Допрос начинается. Приступайте, товарищи гестаповцы. Буду молчать как партизан.
– Сгинули все, уже давно, – не соврал Романов.
Здоровяк помолчал, обдумывал что-то.
– Боярин сказал, что ты у меня жить будешь. Холоп ты его, в бою взятый, так что глазки-то опусти, не люблю, когда мне дерзят. Знай свое место, и тогда жить будешь спокойно. Все понял?
Святослав криво улыбнулся. Чего уж тут непонятного. Домострой и все такое. А мужику-то лет сорок пять всего. Он ведь меня всего на десятку старше. А теперь я ему в ножки должен кланяться и зад целовать, когда прикажут. Ну, уж нет, уважаемый. Я человек не гордый, мне и полцарства хватит.
– Понятно. Чего уж тут непонятного. Смирению меня уже поучили, до сих пор мутит.
Здоровяк сделал шаг вперед, видимо, намереваясь дать подзатыльника. Ну, дерзкая вышла речь, наглая. Но передумал, парень и так еле на ногах держится, а от такой могучей длани совсем того, за кромку уйти может.
– Умеешь что?
Святослав развел руками, мол, а ничего, только в хоккей играть.
– Ну, рисовать умею. И карандашами и красками. Но красками плохо.
Это у него, правда, получалось. Рисовал комиксы для души, хобби такое было. Особенно любил на тему тамплиеров и самураев.
Кузнец рассмеялся. От такого смеха даже солома с крыши посыпалась. Ею, видимо, дыры в дранке затыкали. Ох, и крепкий у мужика голосище. Ему бы в опере петь. Даже на задних рядах никто бы не уснул.
– А на что мне твоя мазня? Рисовать он, видите ли, умеет.
Святослав задумался. А и, правда, на что? И зачем сказал? Вон, теперь насмехается. Нужно было сказать, что я профессиональный хоккеист, играю в высшей лиге. Дайте мне коньки и клюшку, и я сделаю шоу. Да вот беда – это никому здесь не нужно.
– Ну, я могу для вас изделия чертить. Ну, детали там всякие сложные. Больше-то я все равно ничего не умею. Ну, не сорняки же меня дергать заставите.
– А что? Вдвоем мы быстрехонько управимся. Сорняки тоже надо полоть, а то что ты зимой есть будешь? Мать-и-мачеху, чай, в рот не положишь? Вон какой отъевшийся. Хорошо кормили, – наставительным тоном произнесла Аленка.
Святослав прикусил губу. Ну, и дернуло же его, сам напросился. Кузнец подумал, посопел немного и решил:
– Ну, то, что ты ничего не умеешь, это не беда. Парень ты крепкий, здоровый, толк будет. У нас и для такого неумехи работы хоть отбавляй. Вон и нужники не чищены, и в скотнике давно не прибрано. Ну, а если время будет, может и порисуешь, покажешь, что ты умеешь, летописец.
Святослав сразу сник. А как же конвенция о правах ребенка? Суды там, инспекции всякие?
– Ох… – тяжко вздохнул Святослав, – не летописец. Я художник, раз уж на то пошло, – буркнул он.
– А мне хоть писец, хоть этот, как ты его там назвал? Ху-до-ж-ник. Ох, и слово-то какое чудное, заморское. Придумают же. Ты, говорят, ромей?
Святослав грустно улыбнулся. Ну, ромей так ромей. Какая теперь разница? Он утвердительно качнул головой.
– А веры какой? В единого бога Иисуса Христа веруешь?
Тут Романов задумался. Нет, крест на груди в той жизни он носил. Даже в церковь иногда ходил и подношения делал, как полагается. Но верует ли он? И почему-то даже соврать язык не поворачивается. Эти-то видно все христиане.
– Православный я. Крест носил, только украли его у меня.
А что, ведь не соврал. Крещен по православному обряду, и крест пропал вместе с телом.
– Перекрестись! – строго пробасил кузнец.
Святослав бодро осенил себя крестным знамением и отвесил поясной поклон.
– Чудно ты крестишься, тремя перстами, как папист, но не так, те слева направо крестное знамение кладут. Не так надобно…
Кузнец показал, как следует, по его мнению, правильно креститься. Святослав удивился, но повторил. Слаб он был в религиозных вопросах, чего уж тут скрывать. Слышал где-то, что раньше двумя пальцами себя на Руси осеняли.
Читать дальше