Кирилл Клеванский - Сердце Дракона. Книга 8

Он шептал что-то едва слышное и еще менее разборчивое. Его темные карие глаза постепенно светлели. Будто из них выкачивали жизненную силу, которую некогда буквально излучал этот суровый мужчина.

– Я не имел возможностей к развитию, – произнесло облако мрака. – Осколок души вне тела не способен ни на что, кроме как поддерживать физический облик и медленно увядать.

Хаджар не знал, зачем ему об этом говорит Дархан. Он просто мысленно благодарил небо и землю за то, что те избавили его от подобных ужасов во времена войн Лидуса.

Внезапно старик, который спрятался от немногочисленного отряда, потянулся в карман. Он достал какой-то сверток и развернул.

В нем лежала всего одна пилюля. Она слегка мерцала в свете пожара и выглядела скорее как драгоценный камень, нежели алхимический препарат.

Старик сжал кулак. Старые морщинистые руки мгновенно превратили пилюлю в порошок. Выставив перед собой ладонь, старец подул на нее.

Порошок, поднятый ветром, вытянулся узкой лентой и проник внутрь рассеченного живота сестры короля. Спустя мгновение Хаджар вздрогнул.

Видит Высокое Небо, если бы он находился в реальном теле, его бы действительно вырвало. Из рассеченного живота девушки раздался тонкий, высокий крик, который затем перерос в плач.

Офицеры короля отшатнулись. Они выхватили оружие, а их лица выражали степень крайнего ужаса, который постепенно перешел в отвращение.

Хаджар их понимал.

Эренос, явно находящийся не в себе, раздвинул стенки рассеченного живота. Ему на руки упал младенец. Весь в крови и черных густых волосах, которые покрывали его на манер шерстяного покрова.

– Демон… – зашептались офицеры. – Мертворожденный… проклятый.

Даже Хаджар прекрасно понимал, что достать живого ребенка из утробы мертвой матери – это не самый лучший символ, который можно дать своим людям.

Суеверия все же сильны среди не только смертных, но и практикующих с адептами. Среди последних, пожалуй, даже сильнее.

– Она хотела назвать тебя Эрхардом – Потерянным Сердцем, – шептал король. Он сам обрезал пуповину и завернул ребенка в собственный белоснежный, вышитый золотом плащ. – Твой отец был величайшим воином королевства.

Ребенок больше не плакал.

– Отправляемся обратно в столицу! – отдал резкий приказ король.

– Но король… нашего союзника осаждают! – попытался возразить один из офицеров. – Мы обещали им поддержку. Без нас они не выдержат натиск королевства Дейкаред.

– Мы возвращаемся обратно в столицу. – Недавно потухшие глаза короля вспыхнули с новой силой. – Я сказал.

Бережно держа ребенка, он поставил ногу в стремя, поднялся в седло, а затем взмахнул мечом. С его клинка слетели языки пламени, которые завершили работу, начатую врагами его государства.

Тело девушки, так и не дождавшейся первого крика своего сына, обуяло синее пламя. Когда всадники исчезли за поворотом, то от дерева, на котором она была распята, не осталось даже следа. Точно так же, как не осталось его и от тела самой роженицы.

С удивлением Хаджар понял, что в этом простом взмахе Небесного солдата начальной стадии содержались мистерии, по глубине превышающие “Оружие в сердце”. А еще он понял, что этот взмах с легкостью отправил бы его самого к праотцам.

Точно так же, как и, пожалуй, самого наставника Оруна.

– Что здесь, – пейзаж резко изменился, и фразу Хаджар договорил все в том же склепе, – происходит…

Все то же пятно мрака, старающееся принять человеческие очертания, стояло рядом с саркофагом. Ярко сияли руны и иероглифы, покрывающие древние цепи.

Если сначала Хаджару показалось, что они служили препятствием на пути расхитителей, то теперь он подозревал иное. Эти цепи служили вовсе не преградой для проникновения извне. О нет. Они служили совсем иной цели – барьером для того, что находилось внутри самого саркофага.

– В те времена люди не обладали такими широкими познаниями о пути развития, – пятно мрака обошло саркофаг и наклонилось над ним, – но вечные войны дали им возможность глубже познать суть сражений и оружия. Как ты думаешь, почему “Королевство оружия” именно так и называется?

Хаджар ответил честно:

– Понятия не имею.

– Потому что лишь тот, кто его познал, мог стать королем.

Звучало не очень внушительно, но стоило только масштабировать, и становилось понятно, насколько это сильное требование. Например, во всей империи, в которой адептов и практикующих жило больше, чем песчинок на пляже, познавших суть “Королевства” было, пожалуй, не больше нескольких десятков.