Михаил Янков - Мадагаскар-Россия. Часть 2 (СИ)

Я вот тоже учусь. Собираю из заготовок разные модели радиоламп. Стекловары наделали много разных колбочек с впаянными платиновыми проволочками. Стекло особое. Недаром я в Венеции ходил по аптекам и мастерским. Закупил не одну сотню килограмм буры. Отдал Димке, он прокалил её с медным купоросом и получил борную кислоту. Обезводил и получил B2O3. Вот этим борным ангидридом заменили щёлочную составляющую в составе стекла и получили вакуумное стекло. Не с первого раза, но получили. Теперь я экспериментирую. Главный наш враг, на данный момент, это остатки газов в колбе, после откачки. И не только в колбе, но и в металлах. Барий мне в помощь. Видели черные наплывы наверху у радиоламп? Это и есть барий. Это за ним я посылал в Венеции специальную группу. Вот местные смеялись над иностранцем, который накопал несколько телег «тяжёлой земли». Ничего хорошо смеется тот, кто смеётся последним. Или без последствий? Один чёрт — что так, что так. Так вот этот металл прекрасно собирает остатки газов в колбе радиолампы. А чтобы ему помочь я ещё одно ухищрение придумал. Уже собранную лампу, медленно прогревал до температуры в 300 градусов, а потом вставлял в индукционную печь. Печурка небольшая, но прогреть десятки грамм металла в состоянии. Нагревал металлы до красного каления, чтобы выделились остаточные газы. Это не касалось бария на верху колбы и платиновых ножек внизу лампы. Вот и всё. Мелочь? Ага, только вот последние 4 лампы под пассивной нагрузкой уже отработали по 140 часов. Только одна дала «петуха», ток эмиссии явно уменьшился.

К сожалению, плавание закончилось, все остальные опыты на обратном пути. Не удалось проверить ни частотные характеристики, ни чувствительность, ни многое другое. Но уже то, что лампы не «сели» за 140 часов, это большой прорыв. Теперь надо поглядеть, что Димыч нахимичил за это плавание.

— Димка, можешь не скрывать, я и так понял, что ты с порохом что-то делал. Думаешь, я не заметил, что при стрельбе по пиратам из пушек было мало дыма! Давай, колись

— Ну, вот и не угадал. Как только появились капсюли, состав дымного пороха для нас устарел. Как ты думаешь, для чего сера в порохе, кроме создания противного дымного облака?

— Что-то читал, но никак не вспомню.

— В первую очередь, для понижения температуры воспламенения. Без неё все эти кремневые ружья давали бы 10 осечек на один выстрел. Ну, ещё ряд свойств используется. Так сера склеивает селитру и уголь, но это не существенно. Можно заменить другим веществом, которое меньше дымит. Ты насколько я помню, использовал масло для улучшения пластичности пороха. Как только мы перешли на капсюли, я сократил количество серы с 17 % до 5 %. Как видишь без последствий. Когда не будет риска, испытаем порох без серы. Конечно, я испытывал, но не на реальных стрельбах. Надо будет проверить, как это влияет на дальность и на засорение стволов пушек.

— Так понял, ты это между делом сделал, а дело было какое?

— Ну, если сдаешься, то есть признаешь, что проиграл спор и в Европу еду я, а не ты, то тогда, раскрою тебе великую тайну мальчиша-кибальчиша.

— Да это и так понятно. Ты бы и без спора выдавил у меня обмен турпутёвками. Открывай свой великий секрет мальчиша-плохиша.

— Вот, вот в этом ты весь. Обязательно нужно нагадить в светлую и чистую душу.

— Димка! Не томи. Выкладывай свои наработки.

— Смотри.

— Вижу. Вижу! Это гениально! Какая красивая баночка. А какие красивые в ней пластиночки! А что это?

— Ха. Два — ноль в мою пользу. Это кремний. Настолько чистый, насколько это возможно в наших условиях. Выращивался в специальной камере, очищался всеми известными мне способами и неоднократно. Чистили химически, но это ещё на острове. Плавили, разгоняя в центрифуге. Вообще начинали с 70 кг, сейчас 1,2 кг.

— И ты думаешь, что-то получится?

— А ты думаешь, что у тебя что-то получится с лампами?

— Уже получается.

— Так и здесь, что-то получится. Но ни твои лампы, ни мои призрачные транзисторы не пойдут в серию. Будут поштучные изделия. Каждую лампу придётся подстраивать под схему кучей сопротивлений, конденсаторов и катушек. Так же и с полупроводниками. Если что-то и заработает, то разброс будет громадным во всём — от питающего напряжения и коэффициента усиления, до частотных характеристик и обратных токов. Но даже если трудом 30–50 человек за неделю будет создан хотя бы один транзистор, то это будет прорыв. Пусть на его создание уйдет тонна нефти и столько же кварца. Много ли нам надо транзисторов? Пары сотен хватит на первые годы. От трёх до семи штук на приёмник или усилитель звука для модуляции.