Владимир Белобородов - Норман

– Разумно.

Через часть я подошел к дружинникам:

– Можно мне с вашим старшим переговорить, с Алехаром?

– А ты кто такой? Он не любит, когда его беспокоят.

Сказать, что его вызывает брат или Лекам, значило навлечь на него излишние подозрения. Поэтому я сымпровизировал:

– Я селянин, мои люди сказали, что он девками интересовался. Хочу предложить.

– Предлагай нам, мы освободимся через часть.

– По десять золотых за одну.

– Это откуда такая цена, они что у тебя, сами из золота?

– Нетронутые, да и красавицы.

– А обычных нет?

– Все в город уехали.

– Ладно, жди. Сейчас позову.

Алехар вышел через три меры, без камзола, но при мече. Я сразу отметил этот факт.

– Где они? Мне просто интересно посмотреть на столь дорогих штучек.

– Можно мне переговорить с вами с глазу на глаз? – Я покорно склонил голову, чтобы как можно меньше запомнилось мое лицо.

С учетом темноты такой шанс был. Брат отошел буквально на десяток шагов и остановился, не выходя из столба света, струившегося из открытых дверей, и оставаясь на виду у своих воинов, с интересом наблюдавших за нами.

– Говори.

– Мне пришлось придумать насчет девок, иначе ваши подчиненные не пригласили бы вас, а о настоящей цели я не мог сказать. С вами хочет переговорить один господин, его зовут Лекам.

– Какой еще Лекам? – Алехар напрягся, правая рука как бы невзначай легла на рукоять меча.

В этот момент я пожалел, что Лекам отказался страховать меня арбалетом. Меча, чтобы не напрягать охрану, у меня не имелось. А нож против меча Алехара был зубочисткой.

– Лекам эль Лоренс.

Глаза Алехара забегали, обшаривая округу.

– Вам нечего бояться, он один. – Внутри я злорадствовал, видя испуг брата.

– Далеко идти?

– Нет, до ворот заднего двора.

– Веди, – указал он мне рукой.

С его стороны разумно не оставлять противника за спиной, но меня его разумность совсем не радовала. Выйдя за ворота, я сразу шагнул в тень. Алехар выхватил меч.

– Алехар, успокойся, это я. – Лекам вышел с другой стороны.

Алехар стоял между нами.

– Ты, – брат ткнул в мою сторону мечом, – перейди вон туда.

Он показал место правее Лекама. Я послушно перешел, по пути подхватив ножны с моим клинком, но так, чтобы не нервировать брата.

– Чего надо?

– Ты не рад меня видеть?

– Я не знаю, что вы натворили, но светлые меня неделю в подвале продержали. Ладно хоть не пытали, менталистом обошлось. Вы продали все, чтобы вылечить этого урода. Вы продали дом, оставив меня без денег, без жилья, кинув, как собаке, звание безземельного барона. И ты спрашиваешь, рад ли я? Если светлые еще раз пропустят меня через мага, я уже не смогу сказать, что не видел вас. Повторяю вопрос. Что надо?

– Ты изменился.

– Не надо мне рассказывать про моральные качества. Это мне решать. А вы должны быть благодарны, что я не поднял своих ребят, когда услышал твое имя. Итак…

– Где Нейла?

– А мне откуда знать? А-а-а, вы думали, что она здесь, у меня под стражей. – Он оскалился. – Нет, ее здесь нет, может, она уже у светлых. Это все?

– А кто тогда в повозке?

– Какие-то парень с девкой, у обоих родители темные. У нее, кстати, недавно отца сожгли, и я не хочу повторить его участь, поэтому если это все, то вы свободны.

– Что будем делать? – спросил я, когда мы достаточно отошли от трактира.

– Назад поедем. – Лекам явно был зол на Алехара.

– А если в кибитке дочь Солда? Я почти уверен в этом, не так много народа сожгли за последнее время. Пусть и ее сожгут? Да, и помнишь его слова, когда он Софью освобождал: «Может, и моей дочери кто-то поможет».

– Что предлагаешь – напасть на Алехара?

– Зачем, там еще есть маг, можем не справиться. Но на посту всего двое. Замок с кибитки я собью за удар, только топор надо найти. Лошадей у нас четыре.

– А Нейла?

– Потом поедем к академии, там решим, эти за нами вряд ли погонятся. Если Нейла у светлых … – тут я запнулся, – то в академии мы ее вряд ли найдем. Если нет, то их освобождение никак не повлияет на ее судьбу. В конце концов, может, они прояснят нам что-нибудь. Да и жаль их. Не выживут ведь, а если выживут, то такого натерпятся!..

– Может, ты и прав, ищи топор.

Напали мы, выждав часть после смены караула. Подошли к охране, притворившись пьяными, идущими в трактир, и несколькими ударами кулаков отправили их в бессознательное состояние, правда, я перестраховался и для уверенности первый удар нанес кувшином, позаимствованным у спящего недалеко от трактира мужика. Следом, не теряя времени, одним ударом топором снес замок кибитки. На меня смотрели две пары испуганных глаз. Одна пара принадлежала девушке возраста Софьи, а вторая мальчугану кругов девяти.