Сергей Мельник - Попаданец (Барон Ульрих) (СИ)

— Я здесь Шаграх! Я иду!

Впереди двигался Ваггет с Императором, что занял тело какого-то мага, за ними вышагивал король с чуть по отставшим Гербельтом, и уже замыкали нашу процессию я и де Кервье. Пока мы поднимались из казематов я с внутренним содроганием смог оценить всю картину посещения меня любимого тем вежливым седоволосым мужчиной. Вся тюрьма была усеяна трупами смотрящих и надзирателей. Мак выдавал мне остаточную мощь некротики, старший де Тид просто пугал тем, как он словно нож сквозь масло прошел выставленные перед ним стены.

Он даже не шел в размен ударами, он просто шел, ломая чужую защиту, а впереди него, похоже, шел тот второй, он то и убивал. Я волей не волей, но каждый раз возвращался к нашему с ним разговору, то так то эдак, прокручивая его по смыслам явным и заложенным в оттенках.

Я прощен и понят? Не думаю. Человек способный совершить подобное явно не способен на прощение. Здесь в этих стенах, лежало, не меньше пяти десятков убитых им студентов и преподавателей, которых Ваггет отряжал на работу в этой тюрьме и они все мертвы, в то время как я пока нет. А что это значит? Думаю, это значит, что разговор со мной не окончен, и я еще вспомню за него не раз.

При выходе мы соединились с группами охранения от чего хоть немного, но стало легче, все по идее опытные бойцы. Правда тревога не то что не пропала, а стало лишь больше. Ночь за стеной академии была окрашена в кроваво красные тона пожара, там за стеной горел город и до нас даже на расстоянии доносился гул криков и ярость схватки.

— Думаю, во дворец уже пробиваться смысла нет. — Ваггет повернулся к нам. — Академия сейчас самый безопасный клочок суши, который пока еще не захлестнул этот шторм безумия.

— Неужели все так плохо? — Король с прищуром разглядывал всполохи далекого огня.

— Не думаю. — Ваггет покачал головой. — Мы сразу же связались с первым и вторым пехотными полками, думаю на мобилизацию и вход в город, им понадобиться не больше трех может четырех часов, так что основную массу нищих разобьют и задавят еще до рассвета, меня сейчас больше всего беспокоит скрытый в этой толпе демон.

— По классификации Лефордена, это должна быть сущность не ниже аунг-шад. — Вклинился император. — Тебе нужно строить заклинательный круг пятой ступени, и созывать всех магистров доступных в твоем подчинении.

— Магистры уже собрались в управлении. — Кивнул Ваггет, внимательно рассматривая императора. — Мы ждем, когда спадет общий хаос что бы вычленить эпицентр заразы, думаю, именно там мы и найдем виновника этого торжества.

— Сейчас идем к тебе? — Похожу, королю было скучно слушать разговор магов, от чего он поспешил вклиниться между ними.

— Да ваше величество. — Кивнул верховный маг.

Наша объединенная группа довольно быстрым шагом двинулась в сторону вотчины Ваггета, обходя корпуса и прочие здания, в скором времени достигнув фонтана и того самого злополучного трона памятника, с которого я так ловко умудрился заварить всю эту кашу.

Внезапно мощный и гулкий удар сотряс створки ворот управления академии выходящей в город своим северным крылом. Мы все замерли в ужасе ожидания, который стал для нас вполне оправдан, так как мощные дубовые доски не выдержали второго удара, разлетаясь по площади и глади фонтана мелкой щепой и трухой.

Пыль еще не успела осесть, как из города прямо на нас хлынул своей массой бесконечный поток серой человеческой массы.

— О боги! — Де Кервье схватилась за мою руку.

У меня от ужаса происходящего мурашки побежали по спине. Маги охранения били людскую массу, просто десятками укладывая их замертво своей магией, но гора дымящихся, обугленных и разорванных на куски трупов совершенно не останавливала толпу, они и вправду словно обезумили, кривя в гримасах злобы свои безобразные рты и протягивая к нам свои грязные руки.

— Ваггет! — Император ухватил за рукав верховного мага, не брезгующего грязной работой и наравне со своими бойцами истребляющего этих беззащитных, но от этого ужасающих в своей бессмысленности происходящего людей. — Смотри!

А посмотреть было на что, где-то из-за спин этой грязной и окровавленной массы человеческих тел, через пролом в воротах на них взирало нечто столь ужасное и наполненной внутренней злобой, что невольно сердце замирало от ужаса, наполняясь страхом перед пунцово алым взглядом вырвавшейся на свободу твари иной реальности.

Мощь бугрящихся и покатых мышцами плеч, обезображенная черной вязью рун голова с оскалом увеличенной и оскаленной в гневном рыке пасти, а так же вереница иссини черных змееподобных жгутов нитей, словно могильные черви, из покойника торчащие из него и дико хлещущие камни мостовой. Жуткий кукловод, мерзкой пародии на театр касался своими щупальцами окружающую его человеческую массу вселяя в их разум и сердца испепеляющую ненависть к всему живому вокруг, заставляя их с пеной у рта бросаться в этот безнадежный и смертельный бой.