Сергей Мельник - Попаданец (Барон Ульрих) (СИ)

— Красиво здесь. — Ромчик вилочкой издевалась над своим пирогом, не столько кушая его сколько препарируя основу его составных частей. — В нашей столице тоже конечно ничего, но у вас как-то все по-другому. Это ужасает и в то же время завораживает, у вас так остры грани между богатством и нищетой. Что ты опять нос морщишь?

Она всегда бесится, когда я игнорирую ее попытки поговорить о всеобщем равенстве, любви и взаимопонимании. Ну что поделать, если я такой? Я аполитичен, я циничен, люблю себя и свою маму, ну а остальных…Остальные я считаю должны сами себя удовлетворять в своих позывах страсти, минимизируя братские объятья, в которые попадают зачастую совершенно не причастные к этому священнодействию люди.

Она села на своего любимого конька горбунка, вещая мне о том, как же счастливо живут люди у них в империи, она довольно подробно и профессионально загибала пальцы, проводя линию между политическими строями двух стран, говорила, говорила и говорила…

Но кто бы ее слушал? Точно не я, у меня в животе пол кило отменной свинины, в руках кружка пива, а душа и воображение рисуют в уголке этой таверны старика Брубека, и рука сама тянется дать ему пять.

Не хочу я. Просто не хочу. А она хочет и скорей всего делает. Я не вчера родился, я вдруг четко и ясно уловил жирной точкой сегодняшнего дня всю картину. Моя Ромашка — шпион. Не знаю, здесь в столице она этих вшей нахваталась или изначально была заряжена как Штирлиц, но стало даже немного обидно. Самую малость, правда, не за державу. За себя, потому что она использует меня, пусть и пока как билет как ширму для своих прогулок, но не опускает рук, что бы в будущем втянуть в какую-нибудь авантюру. Не зря же разговоры разговаривает. Послушать? Не-е-е….Уж лучше пальчиками дробь по столу выбивать.

— Боги Ульрих! — Она отбросила вилочку. — Ты невыносим!

— Перестань дуться. — Я накрыл ее руку своей. — Просто то о чем ты говоришь не мое, не нужно меня насиловать своими мыслями.

— Тебя попробуй изнасиловать… — Улыбка вновь вернулась на ее лицо. — Ладно, господин барон, раз тебе это неинтересно давай предлагай сам дальнейший маршрут нашей прогулки.

Признаться, как по мне так я бы с места не сошел, но раз барышня просит, нужно что-то измыслить, что смогло бы ее развлечь, а главное отвлечь от этих ее опасных прогулок. Чем у нас обычно девушки отвлекаются и отрешаются от мирских забот? Ох! Сунув руку к поясу, ощупал свой кошелек, про себя прощаясь с его содержимым, впрочем, без особых душевных мук.

— Видел я тут неподалеку одно прелюбопытное местечко!

Расплатившись и вновь надев на себя немного подсохшие у камина плащи, вновь вынырнули под невзрачное серое дождливое небо, отмеряя неспешным шагом ряд кварталов в обратном направлении, где в скорее нашему взгляду предстал, довольно больших размеров магазин. Вернее как здесь принято говорить лавка. Лавка портного и костюмера, с большой по местным меркам достопримечательностью, а именно прозрачной витриной на которую я сразу обратил внимание, так как она была из цельного и большого листового стекла. Моего стекла, стекла изготовленного в Рингмаре. Еще при первом марш броске с Ромкой, я обратил на него свое внимание, хозяин лавки явно незаурядная личность, раз смог сам дойти умом до подобной экспозиции, еще не имевшей в этом мире своей популярности.

— Ой! — Совершенно по-женски и просто по человечески, воскликнула она, завидев ее. — Мы туда?

— Угу. — Я галантно распахнул перед ней дверь. — Прошу!

— Я не могу Ульрих. — Она потупила свой взор, опустив глаза. — Мне не так много денег выделяет дядя, что бы ходить в такие дорогие лавки.

— Брось. — Я махнул рукой. — Это подарок.

— Так нельзя Ульрих. — Она нахмурила брови. — Люди могут подумать, что я твоя полюбовница и содержанка!

— Во-первых, плевать мне на то, что подумают люди. — Я взял ее под локоток. — А во-вторых, будут спрашивать говори всем, что мы с тобой помолвлены нашими родителями.

— Что?! — У нее отпала челюсть от моего напора из-за чего, она забыла оказать мне сопротивление, покорно входя в этот вертеп разврата из бантиков, рюшечек, ленточек и прочих тряпочек. — Ты что такое несешь? Ты, между прочим, вообще женат!

— И что теперь? — Я махнул на нее рукой. — Почему все женщины считают, что раз женат, значит что-то вроде — умер? Нисколечко, я еще поживее некоторых буду.

— Но как же так? — Чувствовалось что спорит уже больше на автомате, так как руки ее уже трогали какие-то занавески в форме человеческого тела, ну или как подобное макраме может называться?