Сергей Мельник - Попаданец (Барон Ульрих) (СИ)

Вот тут то я и признал ее не как боевую машину смерти, не как молчаливого телохранителя, а как живую, горячую, красивую и способную быть желанной женщину! В платье, этом извечном доспехе всего ее племени, где каждая складочка, каждый изгиб многовековой наступательный контур их чар, она действительно на уровне держала себя радом с остальными эффектно подчеркивая свою неординарность среди подобных.

Да, я кстати сказать неожиданно открыл среди них новый патент на старое доброе изобретение. Насисьник обыкновенный! Или как он там правильно называется? Лифчик? Не суть важно, главное, что я его быстро вроде как придумал. Местные как я уже говорил, до моего пришествия даже трусов не знали, мотая на бедра тряпочки, а тут я просто белке в глаз на излете за сто метров попал, так актуальна, оказывается эта часть гардероба.

Одно только жаль, придумать то я его придумал, а вот мерки на колпачки мне снять не дозволили, а я бы, между прочим, старался! С одной только госпожой Шель можно возится часа три, пытаясь то так, то эдак обхватить необъятное.

Но, не будем теребить… в общем теребить не будем, а вернемся к делам. Моя жена, с постной надменной физиономией лица, в сопровождении своей управляющей, так же была загнанна в мой вертеп, чем несказанно омрачила мне праздник жизни. С ее приходом наступила и настоящая зима. Первое утро как землю бархатным ковром кристаллической белизны лег снег, скрывая все углы и неровности, а так же пухлыми шапками укрывая ветви деревьев и крыши построек.

— Мой муж. — Серым бесцветным голосом отстраненно произнесла Нона присаживаясь как-то вечером рядом со мной.

— Мой жена. — Попытался таким же бесцветным голосом передразнить ее я.

— Правильно говорить; «моя жена». — Из-за ее плеча высунула свой нос ее управляющая леди Нимноу.

— Когда мне нужен будет совет, как разговаривать со своей женой я обязательно про вас вспомню сударыня. — Окинул я ее холодным взглядом. — А пока попрошу вас отойти на десять шагов назад и не лезть, куда вас не просят.

В лице поменялась не только она но и сама Нона, видимо они решили что пришло время для серьезного разговора, а для этого баронессе Когдейр видимо необходима помощь.

— Простите, барон но… — Начала была леди Нимноу.

— Прощаю, но по прежнему настоятельно рекомендую вам отойти подальше, во избежание осложнений при переговорах, которые вы тут удумали на пару вести со мной. — Постанывая ко, мне на руки взобрался енот Профессор, его мордочка была выбелена румянами, а шерсть вокруг ушей пестрела несколькими десятками маленьких, но аккуратных косичек, что делало его похожим на печального клоуна, и Боба Марли одновременно. Мохнатым доставалось от детворы по полной и если Профессор в силу своей интеллектуальной состоятельности еще нет-нет, да и сбегал от них, то второму еноту Прапору, в силу его толстого зада это удавалось гораздо реже.

— И так баронесса, вы созрели для обстоятельного разговора со своим мужем. — Решил я помочь ей завязать разговор.

— Да! — Она собралась, поблескивая взглядом и сжимая кулаки. — Я бы хотела покинуть ваш замок, со своей управляющей, вернувшись к себе в земли!

— Нет. — Я успокаивающе поглаживал енота, платочком оттирая с его фыркающей мордочки румяна.

— Вы не понимаете! — Она, волнуясь, немного раскраснелась. Вообще преображение из барона в баронессу явно шло ей на пользу, в этом виде она гораздо милее мне. — Я буду помогать вам, управлять землями, вы же не сможете управлять сразу стольким, у вас и здесь полно дел, а я обязуюсь, часть с годового бюджета перечислять вам, так сказать как добропорядочная жена своему мужу!

— Нет. — На одних передних лапах, наконец, до меня добрался Прапор, так как на его толстую заднюю часть кто-то умудрился напялить кружевные с рюшечками трусы.

— Вы не понимаете! — Вновь попыталась она.

— Отнюдь сударыня. — Прапора пришлось спасать, освобождая его филейку из кружевного плена. — Я прекрасно вас понимаю.

— А по моему нет! — Губы поджаты в сплошную белую полосу.

— Ну, от чего же? — Порывшись в карманах, извлек горсть орешков, разделив их между мохнатыми братьями по несчастью. — Ваш муж вам не мил, более того, в какой-то мере противен. Вы льете слезы по ночам, так как вы не только проиграли какому-то малолетнему сопляку войну, но и еще и все свои земли, а так же свою свободу, свою жизнь, всю себя. Все то, что у вас было пока вы скрывались под личиной своего покойного брата.