Сергей Мельник - Попаданец (Барон Ульрих) (СИ)

— Мы все здесь сегодня собрались, в этот знаменательный день, чтобы засвидетельствовать, данной нам властью, перед законом и небесами, брак этих двух юных и прекрасных молодых людей, во славу продолжения древних родов Финора! — Старик каркал без остановки и бумажки, сияя взглядом и крупными залысинами. — От родов, пусть засвидетельствуют брак!

— Я барон Эрхард фон Турп, я свидетельствую перед законом и небесами за род Рингмар! — Долговязый барон вышел вперед, становясь рядом со мной.

— Я сэр Альфред Лин, я свидетельствую перед законом и небесами за род Когдейр! — Старый защитник стал со стороны Ноны.

— Если же есть здесь кто-то, кто против этого брака, либо же знает причину, по которой этому браку не бывать, пусть выйдет и говорит, либо же умолкнет навсегда с этих пор! — Старик, а вместе с ним я оглядел присутствующих на момент выхода вперед добровольцев, коих в зале похоже не наблюдалось. Хоть бери сам выходи. — Тогда властью данной мне королем, заключаю этих молодых людей, узами брака нарекая их отныне мужем и женой! Да благословят вас небеса!

— Да благословят вас небеса! — Дружно взревели гости, подскакивая со своих мест.

— Жених может поцеловать невесту. — Довершил церемонию Вангкор.

По моему жесту один из братцев заплетающейся походкой принес мне маленькую скамеечку, обитую бархатом, на которую я, покачнувшись, забрался, с легким смущением под взглядами окружающих, вспотевшими от волнения руками поднимая легкую вуаль баронессы.

Нет, ну что это такое? Чего она плачет? Я же так не смогу, я же сейчас сам разревусь! По ее щекам катились без остановки дорожки слез, темные глаза на белой коже, смотрелись двумя завораживающими бездонными озерами глубокой воды. Ох, ну и дела, ну и дела…

Медленно, словно в замедленном кино, я наклонился к ее лицу, касаясь губ.

Замок не спал, народ все еще балагурил не смотря на поздний час. Люди пели, люди ели, люди отдыхали и веселились, а старики разбойники палили в ночную тьму яркими россыпями огней салюта.

Хорошо, красиво, невольно я даже позавидовал всем им, всем этим людям, не знающим даже половины, тех чувств и мыслей что витали в моей голове. Нас с Ноной отпустили в наши покои и формально у нас сейчас наша первая брачная ночь.

Первая брачная ночь.

Мда. Я уже давно выбросил из своей головы и сердца все эти бредни про любовь, смиряясь с мыслью, что, похоже, навсегда останусь один, так и не создав семью. Что же изменилось? Ничего. Мы сидели весь вечер рядом, мы улыбались, мы целовались, а потом поднялись к себе, где она не говоря не слова, заперлась в одной из комнат, оставляя меня в гордом одиночестве смотреть в окно, на тот праздник жизни, что охватил замок.

Ожидал ли я чего-то большего?

Черт меня побери, похоже да, иначе бы не чувствовал себя сейчас так разбито и погано, ну да ладно, мне не привыкать сидеть в одиночестве ночами перед окном. Эх, жизнь моя жестянка, а ну ее в болото. Расклеился что-то, надо собраться.

Где-то час я потратил на то, что произвести перепись того барахла, что мне подарили на свадьбу, и всего пять минут на то чтобы подсчитать деньги. Стало еще грустней. Вот жмоты, сожрали пять телят, и под десяток хрюшек, а заплатили как за кошку средней упитанности.

Тяжело вздохнув, я откинулся на спинку кресла, закидывая ноги на стол.

— Ах ты ж мать пере мать! — От неожиданности и испуга, я кувыркнулся через спину назад, растянувшись на полу. В оконном проеме с о стороны улицы, в свете вспышек посылаемого в небо салюта, стояла растрепанная вампиресса. Мой телохранитель. Тина. Стояла, тяжелым взглядом, не человеческих глаз прожигая меня.

Первый мороз, придавил неделю назад, заставляя людей кутаться в полушубки и срочно утеплять свой гардероб. Кончилось тепло лета, кончилась мокрая разноцветная осень, но еще нет режущей глаз зимней бели, пока пришел лишь мороз. Тихий, вроде бы не кудышний, без ветра и влажности, совершенно не страшный, но меж тем, предвестник и властный господин воевода Мороз, в полном своем облачении из скованной могучим градусом земли, и колющей резью на щеках.

Все застыло, все остановилось и замерло в ожидании полной капитуляции, перед подходом тяжелых снегов и лютых ветров. Пока ждем, пока тишина. Еще хорошо.

Вообще в это время года, хорошо не только в окошко смотреть, попивая терпкую горечь чая и кутаясь в плед, дирижировать чайной ложечкой под времена года господина нашего товарища Вивальди. Не только. Хотя и это занятие весьма поднимает жизненный тонус, особенно с малиновым вареньем. Но, плед, варенье и чай были утром, а сейчас холодный воздух, красные щеки и пар изо рта, клубами причудливо изгибается, растворяясь без следа в серости дневного предзимнего светила.