Сергей Мельник - Попаданец (Барон Ульрих) (СИ)

Вечер закончился на вполне дружелюбных нотках, лишь под конец, выдав мне маленький секрет, а именно неприметную фигуру одного из постояльцев двора, кутавшуюся в капюшон плаща в одном из дальних темных углов зала. Уже поднимаясь к себе в комнату, я скользнул по открывшемуся вроде как случайно лицу незнакомца взглядом, тут же ловя всколыхнувшееся на адреналине сердце. Это был Леофоль, защитник по версии эльфов, собственной персоной. От удивления я запнулся на лестнице. Ничего себе! Как я мог его не увидеть раньше? Как его мог не увидеть Мак? Я быстро вывел «следилку» компьютера проверяя его исправность. Черт! Все было в норме, кроме того, что эльф на карте даже маркированный мной не высвечивался. Этот маг блокировал мою поисковую систему! Но как? Пока я пытался привести свои чувства в порядок, Леофоль кивнув мне на прощание, вышел прочь, оставив между нами на будущее еще кучу вопросов.

Две недели пути пролетели как один день, растянувшись в ленту дороги, шли ходко, конным ходом отмеряя и оставляя за спиной километры пути. Пока хорошо, пока еще не осень, хоть уже и не полноценное лето, но без дождей и с полуденным жаром, но временами уже на ночных стоянках промерзали прямо так хорошо к утру.

Народ пересекал границу с Рингмаром с криками радости и похлопываниями друг дружки по плечам и спине. Все же душегубы, а ничто человеческое им не чуждо. Радовались, что живые, радовались, что вернулись, радовались, что все позади. А уж я как радовался на третий день ходу, высмотрев, наконец, стены родного Лисьего, так вообще не передать. Ох, и соскучился я по дому, по знакомым и родным лицам, по ребятне и даже старому ворчуну Дако. Девчонки вымахи за лето, загорели, рыжульки Кемгербальдовы так еще и канапушками покрылись, моя маленькая Пестик-Ви, уже превратилась в болтушку, правда еще с небольшим коверканьем слов, а Герман хвастался своими уловами расстраиваясь, что не хватает длины рук, что бы передать истинные размеры пойманных кашалотов.

Как же хорошо было дома прижиматься к груди графини и баронессы! Нет, дома оно конечно и так хорошо, но вот прижиматься было особенно здорово. Прибыла и уже успела преобразиться Лора со своими дочками Пенкой и Молочком (ну не помню я их настоящих заковырок имен), да уж теперь это не лесная волчица, живущая на отшибе в жалкой лачуге, теперь это вновь баронесса Лорейн фон Пиксквар со своими умницами дочками. Надо будет сквайру Энтеми руку пожать и как-то отблагодарить. Сквайр не зажал денег и не стал скаверзничать, приютив моих гостей, что называется по первому классу, выделив лучших портных для укомплектации гардероба, как самой баронессы, так и ее юных прелестниц.

— Ну, иди, иди сюда победитель. — Сэр Дако, смущаясь не меньше моего, прилюдно заключил меня в объятия, похлопав по спине. — Поздравляю сынок.

Вы не представляете, какое это блаженство принять наконец-то полноценную ванну и отдраить себя до скрипа душистым куском мыла. Это почти как к груди прижиматься, от избытка чувств и хорошего настроения, пел самозабвенно, чем не сказано потешал людей, оглашая своими воплями стены замка.

Но были, конечно, и не самые лучшие встречи, испытывая определенную толику угрызений совести, проведал графа Десмоса, уже пришедшего в сознание, но еще далекого от поправки. Да уж, не может небо постоянно быть безоблачно голубым, где-то и когда-то обязательно прибегут серые тучки.

Никаких дел, бумаг, беготни и суеты. У меня недельный отпуск, в связи с еще предстоящей суетой урегулирования, последствий войны. Еще в пути и не вернулся Гарич, еще не прибыл Нуггет со своим управляющим, а мои письма Олафу Кемгербальду и Гердскольдам не дошли до адресатов. Все это еще предстоит связать воедино, сглаживая острые углы и выстраивая политику партии на ближайшую пятилетку, так как война это не конец, война это новый виток жизни, после которого, предстоит строить все с изнова, по крупицам собирая все то, что успели сломать.

Пока отдых и рыбалка, рыбалка и отдых, тишина покой и то блаженное медитативное состояние ничегонеделанья, когда душа отрывается от тела, уносясь на просторы нирваны, оставляя пустой сосуд, который наполняется покоем реки, красотой небесного светила, поземкой тумана, и тихим шелестом прибрежного всплеска воды. Делая тебя невообразимо прекрасным и возвышенным существом, этаким воплощением Будды который прижался к груди…Вот опять куда-то меня не туда завернуло. Видать взрослеет тело.