Александр Михайловский - Миротворцы

Все, наверное, помнят про золотые и серебряные галеоны, отправлявшиеся из Нового света в Испанию. Но грабеж британцами своих колоний, если и не сопровождался такой резней и беспределом, как походы конкистадоров, по количеству трофеев мало чем от них отличался. Просто джентльмены не любили афишировать свои преступления. Откуда-то в британской казне появлялись новые драгоценные камни, а в Британском музее – новые произведения искусства, законные владельцы которых и до наших дней не могут ни в одном международном суде доказать свои права на свое имущество.

Вот и нам удалось перехватить один быстроходный клипер, перевозивший награбленное в Индии по трансафриканскому маршруту. Пароходам из эскадра Макарова нечего было и тягаться с ним в скорости. Но вот от вертолета с вооруженными до зубов морскими пехотинцами на его борту даже быстроходный клипер не смог уйти. После сброшенной прямо перед его форштевнем глубинной бомбы и пары предупредительных очередей из пулемета клипер спустил паруса и лег в дрейф. Потом подоспели катера, а за ними «Североморск», и в самом конце – Макаров со своими архаровцами. Добыча была сказочной. Слитки золота, серебра, шкатулки с жемчугом, драгоценными камнями и готовыми ювелирными изделиями. Три четверти всей добычи было перегружено на «Североморск», а остальное распределено между кораблями макаровской эскадры. Таковы были условия договора, заключенного правительством Югороссии и каперами.

Ну и поскольку нам уже было пора возвращаться домой, командование решило премировать нас ценными подарками. Две с лишним сотни драгоценных безделушек, примерно одинаковой стоимости, получили условные номера лотов. Все – от командира до простого матроса и морпеха – тянули, как на экзамене, билет, а затем получали из рук корабельного финансиста пару серег, кольцо с камнем или жемчужное колье – кому как повезет.

Хотя, если честно, в нашем прошлом такие вот безделушки с брюликами могли позволить себе не иначе как дочки олигархов или содержанки миллионеров – безголосые поп-звезды. Мне для подарка Оленьке достались парочка миленьких золотых сережек с голубыми камушками и нитка жемчуга. Два предмета потому, что непосредственные участники захвата, прыгавшие в подвесных системах на палубу клипера, получили право вытянуть по два билета. Так что мне есть чем порадовать моего чертенка.

В первую очередь к борту «Североморска» подошли два больших катера, на которых прибыла специальная команда по осмотру и учету нашего драгоценного груза. Обратным рейсом на берег отправились первые отпускники, в том числе и ваш покорный слуга. Весь наш взвод был отпущен на берег, а в противодиверсионный наряд заступили бойцы из состава гарнизона базы.

Все ближе и ближе набережная. Я уже вижу свою Ольгу, приплясывающую от нетерпения у самого парапета. Рядом с ней – журналистка Ирина и еще какой-то высокий статный военный, похоже, из местных. Так, вспоминаю сплетни – это же Серж Лейхтенбергский, сердце которого наша телезвезда разбила вдребезги с первого взгляда. Красавец, храбрец, рубака, в нашем времени павший от пули в голову на поле боя. Одним словом, наш человек, хоть и внук императора Николая I. Чего у местных не отнять – это что дети элиты тянут лямку как все, и, не дрогнув, идут под пули. Пока еще идут.

Когда до набережной остались считанные метры, в нашу честь духовой оркестр грянул гимн Югороссии – еще одна переделка с гимна СССР «Союз нерушимый народов свободных сплотила навеки Великая Русь…» Правда, на этот раз обошлось без Михалкова-старшего…

Женщины притихли, а мужчины сняли головные уборы. Вот так, под наш «старый-новый» гимн, мы и ступили на берег. Ольга, никого не стесняясь, с детской непосредственностью сразу подбежала ко мне и схватила за руку. Крепко-крепко, как будто я куда-то собирался от нее убежать. Серж и Ирина смотрели на нас со снисходительными улыбками, как умудренные жизнью взрослые родители на проказы детей. Всем своим видом моя ненаглядная показывала, что теперь она меня никуда не отпустит.

Когда отзвучал гимн, и все немного расслабились, я аккуратно высвободил руку, и в первую очередь надел на тонкую шею Оленьки сложенную втрое нить индийского розового жемчуга, а потом вручил ей коробочку с сережками.

– Это тебе, Оля, – сказал я, – в знак любви, и за то, что ты меня ждала и верила.

Она сначала порозовела, почти в тон этим самым индийским жемчужинам, потом, привстав на цыпочки, тихонько чмокнула меня в щеку. Очевидно, более бурные выражения эмоций отложены на потом, когда вокруг не будет так людно, и рядом останутся только свои. Закончив с поцелуйным ритуалом, она спрятала коробочку с серьгами в карман платья, и снова клещом вцепилась в мою руку.