Марина Хеллсинг - Темный менестрель (СИ)

...И вот — пришла великая пора.

Уводит нас во Тьму святая месть.

Нам не дано взаправду умирать

— Ну что ж, мы славно поиграем в смерть.

Игрушки Валар, в жизнь играли мы

— Враг, будь он проклят, оказался прав.

Мы вырвались из золотой тюрьмы,

Но за прозренье нам заплатит Враг!

Пусть кровью захлебнется Альквалонде,

Пусть в Лосгаре догорают корабли

— Мы за Тремя Огнями во Тьму уходим,

Изгнанники Благой Земли!

Веди же нас на битву, Феанор!

Любой, кто против нас отныне — враг.

За все грехи — единый приговор.

Не все ль равно тогда, за что и как?

Заране Валар мы осуждены

— Не все ль равно, чем мы оплатим цель?

Вся кровь земли не возместит цены

Трех Звезд в железном Вражеском венце!

Пусть кровь не остывает на клинках

— Она всегда была богам по нраву.

Пусть даже Эндоре падет во прах

— Все будет Илуватар во славу!

Мы — проклятые рыцари богов.

Нет Проклятым ни близких, ни друзей

И крови нет родной — есть просто кровь,

Что пролита во славу Трех Камней.

И мы уходим за своей судьбой,

Оставив Светлый Аман за спиною

— Отвергнутые Светом и проклятые Тьмой,

Под стягом со Звездою Феанора!

Мы Свет несем на остриях мечей,

Мы кровью вражьей Три Звезды омоем,

И вот тогда во славе и мощи своей

Вернемся... — Я прекратил петь, увидев изказившееся в ярости лицо короля:

— Камни, проклятые Морготом, камни! Вся эта кровь эльдар, действительно из-за них! — Я почему-то не удивлен, что вы так думаете. Однако, нолдоры об этом конечно не распространяются, но мы всего-лишь хотели свободы от Валар, отчего и пошли за Феанором и его Домом, который вела именно Клятва. Однако, способы обретения этой свободы в итоге, стоили немало пролитых рек эльфийской крови. Ибо мы служили Феанорингам вассалами. — Пой. Что хочешь пой! Лишь бы понять. Понять и не забыть, пусть все учатся! Дабы не совершить подобных ошибок! Пусть, весь Имладрис слышит! — Как прикажете, — Я спокойно кивнул, на начавшуюся истерику короля. Давно пора, а то я догадываюсь, что он похоже не давал волю эмоциям после пробуждения. А ведь для него, умирающие войска — сильное потрясение, да и рана эта неприятная. Я усилил горло Сонорусом, и мой голос стал слышен во всех уголках Ривенделла.

Цена свободы высока,

Возможно, даже слишком.

Цена свободы — это жизнь,

И уж никак не ниже.

О, видит небо, я плачУ!

О нет, ты только начал.

Не знаю сам, чего хочу!

А я давно не плАчу.

Из-за тебя, исчадье Тьмы,

Мы уязвимы стали,

Болезни, смерть узнали мы!

Чего ж вы ожидали?

Я вам блаженства не сулил.

Ты миражом нас соблазнил!

Нам мужество не помогло!

Терпенье вам поможет.

Проклятие на нас легло!

Ну что ж, я проклят тоже.

Да, ненавидь и проклинай,

Но я предвижу ясно:

Полюбите вы этот край,

Суровый, но прекрасный.

Знай, однажды я тебя убью,

Где ты — там зло и горе!

Цени чужую жизнь, цени свою,

Забудь о Валиноре.

О Валинор!

Надменная обитель,

Ты глух и недоступен к состраданью.

Ну что ж, живи, в своем величье и незнанье,

Тебя я не увижу, Валинор!

Тебя я не увижу.

О Валинор,

О, светлая обитель!

Закрыт нам путь обратный с этих пор.

Зачем, глаза, на что-то вы еще глядите?

Я больше не увижу Валинор.

Тебя я не увижу!

О Валинор…

Безжалостный мучитель!

Навис ты надо мною, как топор.

Что ж, вот он я!

Берите и судите!

Тебя я проклинаю, Валинор!

Тебя я не увижу!

О Валинор, безжалостный мучитель!

Навис ты надо мною, как топор.

Что ж, вот он я! Берите и судите!

О Валинор!

Закрыт нам путь обратный с этих пор.

Зачем, глаза, на что-то вы еще глядите?

Я больше не увижу, Валинор!

Я больше не увижу…

Я больше не увижу…

Валинор!

— Ну у тебя и глотка. — Король потрясенно на меня таращился, растеряв всю свою надменность и забыв про истерику, он там не оглох? Вроде нет. Стража двери не ломает — вот это уже странно. Или они еще не опомнились? — Ты в Эрегионе глашатаем случайно не был? — Кхем. Нет. Не был. Просто это чары такие, в кузницах Мордора, ни до кого докричаться было невозможно, если ты не назгул, вот и научился усиливать звук своего голоса. В дверь аккуратно постучали, и приоткрыв одну створку дверей, не дожидаясь разрешения, просунулась голова гвардейца в шлеме, что-то одному ему понятное увидев, он так же спокойно и тихо, убрал голову и закрыл створку обратно. И тишина... — ... И что это было? — Тихо пробормотал я, пребывая в ступоре. Трандуил начал тихо хихикать. Хихиканье постепенно переросло в звонкий веселый смех. Я фыркнул под нос. Король умолкнув, но все еще подрагивая от сдерживаемого смеха, махнул рукой на дверь, с вполне понятным жестом, мол: “давай, иди уже отсюда”.