Батарейка (СИ)

А дальше… Когда в замке появился Скарелл… Я помню, как дядя Аматта приказал Стражникам отрубить ему ступни и ладони. Я помню, потому что видел это. Помню ужас и непонимание на лице Скарелла. Но тогда мне это казалось даже справедливым. Ведь мои родители погибли, а за их смерть должен кто-нибудь заплатить, не так ли? И пусть Скарелл невиновен – виновен его отец, так что пусть платит. Ведь за всё приходится платить.

Правда, я воспротивился, когда Аматта хотел отправить Скарелла в весёлый дом. Не знаю, может быть, пожалел. Хотя, кому я вру. Я сразу понял, что Фехт запал на этого слабака. И у меня появился рычаг давления на Фехта. Он сразу сделался таким послушным… Исполнял все мои желания, лишь бы ему позволили и дальше кормить и обихаживать эту подстилку. И я не запрещал. Так что то, что Скарелл вообще дожил до своего побега – целиком и полностью заслуга Фехта. И моя, конечно же. Ведь именно я позволил Фехту таскаться в подвал по десять раз на дню. А Стражники между тем не обходили Скарелла… нет, дядюшка велел называть его Обрубок и мне это показалось очень неплохой шуткой… так вот, Стражники посещали Скарелла достаточно часто, чтобы это доставляло страдания Фехту. Но этот придурок, вместо того, чтобы плюнуть на шлюху и позволить ей сдохнуть от чрезмерных забав, продолжал его лечить и выхаживать. И терпел все мои прихоти. Я не понимал, как можно быть настолько глупым и слабым. Не понимал, пока не встретил Снежинку.

Я нашёл своего первого Источника сразу. На первой же Ферме, куда мы отправились после наступления моего совершеннолетия. Тогда мне представили шестерых, но я увидел только его, а он меня. Его прозвали Снежинкой за лёгкие светлые волосы. Белее были только у Экора. Снежинка сразу же подбежал ко мне и обнял мои колени. И я почувствовал, что этот Источник – мой.

Снежинка был достаточно разумен, с ним даже можно было разговаривать. Правда, это был разум ребёнка, но мне это нравилось. И он был привязан ко мне. Чисто, бескорыстно, просто так. Я его полюбил. Полюбил настолько, насколько вообще был способен кого-то любить. Мне нравилось его баловать. Мне приятно было проводить с ним время, и не только в постели. Он просто лучился добротой, беззаботностью, детской радостью. И я расслабился. Забыл, что за мир вокруг меня. И Снежинка погиб. Однажды утром он пропал, а посланные на поиски Стражники нашли его в лесу с разорванным горлом, плавающего в луже собственной крови. Всё выглядело так, словно на него напали дикие звери. Только вот незадача – я-то знал, что ни один, самый дикий зверь, не тронул бы Снежинку. Может, в нём были зачатки Магии, но даже самые лютые псы и норовистые кони послушно позволяли ему себя гладить. А однажды он решил поиграть с пойманной охотниками дикой и злобной лесной кошкой. Так она лизала ему руки и урчала, как домашняя мурлыка. Так что дело тут было не в зверях. Окружающая действительность лишний раз напомнила мне, что нельзя никому верить. Нельзя никого любить. Потому что все смертны, а терять того, кого любишь – слишком больно. Почти непереносимо.

А потом в моей жизни появился Экор. Гордый и упрямый. Мне хотелось сделать его своим, и я делал это. Столько, сколько хотел. Мне нужно было добиться от него послушания, но я не хотел больше ни к кому привязываться. И я сделал ставку на чистую ненависть. И у меня всё получилось.

Я плохо помню эти события. Плохо помню победу в Круге. Плохо помню помолвку со Сканти и пощечину, данную Экору. Плохо помню, как мы прибыли на Ферму. Глава Кларнимон разглядел тогда, что я под заклятием и погрузил меня в сон. А когда я проснулся – оказалось, что мой ушлый средний братец обзавёлся собственным Источником, а младший братец неровно дышит в сторону моего. И все дружно что-то скрывают. Любой бы на моём месте разозлился от такого. Да, я понимаю, что моё поведение по отношению к Экору смело можно назвать «чёрной неблагодарностью», ведь он дважды спас мне жизнь, но мои чувства уже вышли из-под контроля. Я понял, что влюблён в этого мальчишку. И это меня обозлило, заставляя обходиться с ним … не лучшим образом. Я надеялся, что он проявит слабость, сдастся и тогда я смогу его разлюбить. Ведь труса и слабака любить невозможно. Но Экор не сдавался. Даже когда я насиловал и ломал его – он умудрялся оставаться самим собой. И моя любовь никуда не девалась. Скорее всего, с нею я и умру. Но никто не должен знать об этом – я же чудовище.

Они всё-таки умудрились бежать. Я не сразу понял, но разрыв связи с Источником всё же почувствовал. Мы свернули охоту на разбойников и помчались в замок. А там нас уже ожидал Вингорх, воспользовавшийся Амулетом Перехода. Так мы с братом оказались на суде Великого Господина. А учитывая то, что беглецы умудрились захватить с собой и моего новоиспечённого женишка – наказание нас ждало суровое. И оно не замедлило состояться. Я оказался лишён всех привилегий Старшего в Семье, мне предстояло войти Младшим Супругом в брак с Вингорхом, а мой брат, становящийся Старшим, должен был взять в Младшие супруги кого-либо из ближайших родственников Вингорха. К моему удивлению, Дальхаш выбрал Вингайа – самого бестолкового и затюканного из сыновей Вингорха, к тому же далеко не красавца. Хотя, все остальные сыновья Вингорха уже состояли в браках, а про Вингайа тот не раз говорил как про никчёмную бледную слабохарактерную немочь, не способную причинить боль кому-либо. Так что братец решил получить послушную управляемую марионетку. Мысленно я ему аплодировал ровно до той самой минуты, когда увидел, как они смотрят друг на друга. О небеса, похоже, эти два идиота давно влюблены!