Батарейка (СИ)

А на следующее утро радостный Мино сообщил мне, что Экор проснулся.

* Про такие приспособления я прочитала в книге Юрия Рытхэу «Сон в начале тумана», их делает чукотский шаман для лишившегося рук американского моряка. Моряк там потом даже стрелять из ружья мог с помощью этих штук. Решила, что Фехт (а кто ещё мог их сделать) никак не глупее чукотского шамана, а Скарелл не менее упорный, чем помянутый моряк.

========== Глава 54. Чистая лирика. ==========

POV Егора.

Я всё ещё вертел в руках деревянную лошадку, когда в комнату влетел Дальрин, заключивший мою, слегка ошалевшую от такого напора, тушку в объятия:

- Экор! Ты проснулся! Вот здорово!

Я не сразу сообразил, что стоит посопротивляться этим отнюдь не дружеским объятиям хотя бы для виду, а когда сообразил, то покрасневший Дальрин уже снова бережно опустил меня в кресло, отступил на шаг и покраснел ещё больше:

- Прости. Я просто обрадовался очень.

Ладно, пренебрежём. Может же человек порадоваться. К тому же, не сказать, что его прикосновения были мне неприятны…

- Ничего, - улыбнулся я, - Я тоже рад тебя видеть. Мне тут Фехт последние новости рассказывает. А это, кстати, что за веник?

Говоря так, я показал на совершенно чудовищных размеров букет (с колесо от телеги, ей-Богу) из кроваво-красных, крупных как кулаки Валуева, роз. Всё это варварское великолепие было упихано в большую, затейливой формы, напольную вазу из позолоченного стекла. Впечатление было … чудовищное, но то, что у здешних Благородных со вкусом плохо – я уже понял. Кроме того, пахла эта краса ненаглядная, может и приятно, но только очень уж сильно.

Фехт на мою реплику только усмехнулся, а вот Дальрин поморщился:

- Это Дальхем распорядился поставить. В благодарность за своё спасение.

- Аааа… - протянул я, - это типа у нас теперь конфетно-букетный период? Не поздновато ли?

- Какой… период? – завис Дальрин.

- Ладно, не волнуйся, это такая шутка, долго объяснять. Так у нас говорилось, когда молодой человек только начинал ухаживать … эээ… за девушкой.

На лице Дальрина возникло выражение: «С ума сойти, как интересно», и мне оставалось только надеяться, что я не обнаружу в одночасье в своей спальне ещё один такой веник. И вообще – много цветов в спальню ставить нельзя – голова с утра болеть будет. А ещё мне вспомнилась рассказанная историчкой байка о том, как одну средневековую королеву уморили злые недруги просто поставив в её спальне очень-очень много цветов. Правда, насколько много, историчка была не в курсе. Но тут от приятного общения нас оторвал нарисовавшийся незнакомый парнишка довольно приятной внешности, как я понял, новенький слуга:

- Господин! Господин Дальхем и его Благородный Гость направляются сюда!

- Понял, - отозвался Дальрин, - спасибо, Акель. Свободен.

Слуга исчез, Дальрин, пробормотав сквозь зубы «принесла нелёгкая», тоже. На прощание он успел сказать, что зайдёт позже, а Фехт быстренько переместил меня обратно на кровать, укрыл ноги одеялом, понатыкал вокруг подушек, распустил по плечам расчёсанные волосы, прошипел:

- Тебе так плохо, что ты даже сидеть не можешь… и прекрати ржать, подумай о своей заднице…

Упомянутая Фехтом часть тела тут же почуяла нависшую над ней угрозу, благодаря этому я состроил выражение лица, скорее смахивающее на длительное страдание от запора, чем на общую слабость организма. Но Фехт махнул рукой, пробормотал «и так сойдёт, только не вздумай спорить ни с кем…» и, взяв в руки маленький горшочек с недоеденной мной … ну я не знаю, как эту еду обозвать, что-то вроде каши с фруктами, стал кормить меня с ложки, от чего меня вновь стал разбирать смех. Но я тут же припомнил первую ночь с братьями и справился с неуместным весельем. Я так понял, что Дальхема надо убедить в моей слабости… Ладно, убедим. Даже наша детдомовская врачица порой покупалась на мои старательно и детально описанные страдания, и давала освобождение от физкультуры, а уж у неё одна причина была по настоящему уважительной – клиническая смерть.

Тем временем, дверь распахнулась и я увидел вошедших. Первым был мой до колик «обожаемый» Господин Дальхем, а вот второй – Сканти. Мне он показался ещё краше, чем в Столице, да и видел я его прямо сказать, мельком. А вот сейчас сумел разглядеть во всех подробностях. Красивый парнишка. Такая типичная красота принца из сказки – глаза синие-синие, волосы золотые, косища даже длиннее моей и толщиной с мою руку, сам невысокий, худой, но без этой манерной хрупкости, которую часто называют аристократичностью. Черты лица правильные, но особую прелесть им придают щедро рассыпанные у крыльев носа золотистые веснушки – не будь их, внешность Сканти казалась бы чересчур кукольной… С какого фига я на него таращусь? Мне-то какое дело до его красоты? И вообще, Рин вон тоже парень симпатичный, но я же его внешность по косточкам не разбираю. Блин. Кажется окончательное осознание того, что в этом мире нет женщин, меня накрыло только сейчас и я начинаю обращать внимание на парней? Вот же гадство. М-да… Подумаю об этом завтра. Или послезавтра. Что, у меня других проблем нет, что ли?