Иван Безродный - Массандрагора. Взломщики

– Да не переживай ты так, – улыбнулась Караваева, – это только в первый год, строгий карантин, так сказать, хотя и потом не особо-то можно будет развернуться. Те, кто под прикрытием, не должны менять свой образ жизни кардинально. Но ремонт в квартире – это дело святое, я понимаю, и с этим мы тебе поможем во всех смыслах. Но не красная икра каждый день… вредно, знаешь ли, для фигуры. И врагов у нас хватает, усекаешь? Следят за нами, агентов наших и работников вычисляют. А это чревато.

– Усекаю, – вздохнул Соломон. – Да, я все понял.

– Вот и отлично! Выходишь в понедельник.

Настроение у Соломона тут же снова подскочило до небес. Сердце застучало, глаза загорелись.

– А можно завтра?! – разволновался он. – Я готов!

– Завтра?.. – немного растерялась Караваева. – Нет, завтра не надо: во время практики, а поначалу у тебя будет трехмесячная практика – строго пятидневка без всяких выкрутасов с переработкой и прочими ненормированными вещами. Ну ты же читал договор, забыл?

– А… – пробормотал Соломон. – Читал… – конечно же он этот пункт пропустил!

– Работаешь под прикрытием, ИТМО не бросаешь, учишься как обычно. На лекции будешь ходить пару-тройку раз в неделю, лишь на пару часов, с профессурой твоей мы договоримся, у нас там свои люди.

– Да? – встрепенулся Соломон. – И кто же?!

– Не скажу. Никому ни гугу: ни маме, ни Ольге, ни тем более девочкам своим. Собратьям-хакерам – тоже. Да и тут, в Метрострое, языком не трепи – работа у тебя сверхсекретная даже для этих стен, шпионы всех мастей не дремлют. Не сомневайся – мы быстро отыщем утечку информации. Наказание настигнет неминуемо! Мысль ясна?

– Ну да. Я и не собирался болтать!

– Можешь, по неосторожности. С пьянками давай завязывай, в публичных местах без особой нужды не появляйся. Вообще со связями на стороне заканчивай, Метрострой этого не одобряет. Именно мы теперь твоя семья, друзья и коллеги в одной упаковке.

– Угу. А родные с друзьями не заподозрят?

– Не заподозрят. Технология «ухода» у нас уже отработана, легенду тебе обеспечат. Но это опять же зависит от дальнейшего режима работы.

«Ухода! – вздрогнул Соломон – Слово-то какое… блин! Что она имеет в виду? Надо было читать внимательнее, предупреждала ведь!..»

– …Может быть, тебе подойдет полное прикрытие: ты так же учишься в ИТМО, и девушка твоя будет из обычных, и даже на работу какую-нибудь устроишься вроде того же сисадмина. Или, как вариант, там, наверху, ты будешь только ночевать в отеле да сидеть в парке на скамеечке, причем, скорее всего, в неродном параллельном мире; а в Метрострое – и только в нем – плодотворно трудиться, общаться, жениться и прочее. Связь с родными и друзьями не теряется, но максимально ограничивается, скажем, имитацией переезда в далекую страну, или экспедицией на полярную станцию, или секретной работой на фээсбэ и тому подобным. Звонить, писать – пожалуйста, редкие встречи тоже возможны, но не более того. Мы не изверги и понимаем, что нельзя с близкими людьми поступать жестоко. Но работа в Метрострое накладывает много, очень много ограничений на прежнюю жизнь старого, так сказать, образца. Зато здесь ты получишь нечто большее, куда более интересное, яркое и разнообразное. Мы не просто какая-то там секретная организация. Нет! Мы больше чем образ жизни. Мы даже больше чем будущее!

– Я понимаю, – тихо ответил Соломон, поморщившись от этой патетики и вдруг вспомнив о своих родителях, друзьях и подругах. Ему стало немного грустно и неуютно. Казалось, на него подул злой холодный ветер… Правильный ли выбор он делает?

– Есть, конечно, и третий режим, – невозмутимо продолжала Караваева, – но он не для тебя, а для разного рода оперативников. Эти герои вообще исчезают из своих вселенных, навсегда, сымитировав свою смерть или бесследную пропажу, и затем выполняют долгие задания в далеких мирах. Тебе такое не грозит. Но в любом случае возможны варианты.

«Однако успокоили!» – с мрачной иронией подумал Соломон.

– Я все понял, – с невозмутимым видом произнес он. – Не беспокойтесь, Василина Андреевна, не подведу.

– Уж я надеюсь.

Ладно, вляпался так вляпался. Соломон медленно выдохнул и взглянул в строгие пытливые глаза Караваевой. Очки она уже сняла.

– Что теперь? – спросил он.

– Давай так… – Василина взглянула на изящные наручные часики. – Мне на самом деле надо бежать по делам, а ты, пока время есть, пройди-ка инструктаж по технике безопасности в третьем крыле, у Варфоломеева, чтобы в понедельник не отвлекаться. У комиссара ты, получается, уже был, так что за формальностями к нему можно ближе к пятнице заглянуть – военный билет получить.