Александр Март - Механики. 24 ЧАСТИ.

Тут я увидел, как на дорогу выползают уцелевшие бандиты и открывают по нам огонь.

— Из тачек повылазили! — зло крикнул Слива, меняя магазин в своем автомате. Пули свистели со всех сторон, мы стреляли в ответ. На нашей стороне начали взрываться гранаты, у них тоже, оказывается, подствольники есть. Судя по огонькам выстрелов с той стороны, бандюков осталось человек пять-шесть, но сдаваться они явно не спешили. Внезапно одна из багги резко тронулась с места и, попрыгав по ухабам, выбралась на дорогу. Её водитель дал полный газ и попытался свалить, причем поехал он в сторону лесопилки. Я даже увидел, как один из стреляющих по нам бандитов резко развернулся и выпустил длинную очередь из автомата по пытающейся свалить багги.

— Колючий, рви! — заорал Большой в рацию.

Да и мы все уже поняли, что багги вот-вот окажется в зоне поражения Монок.

Колючий не заставил себя долго ждать и нажал на пульте кнопку. Мины были установлены на расстоянии метров в сорока друг от друга, и Колючий нажал на кнопку в тот момент, когда машина ехала в аккурат между ними. Обе Монки рванули как следует. В каждой по пятьсот поражающих элементов, до машины метра три-четыре, не больше. Её буквально снесло с дороги мощнейшим взрывом, попутно делая из неё дуршлаг. Всё. Багги взорвалась сама и, кувыркаясь, слетела с дороги. Видимо, взрыв для оставшихся бандитов был полной неожиданностью, да и для нас, в принципе, тоже, так как стрельба достаточно сильно стихла. Все на какие-то секунды, но перевели свой взгляд в ту сторону.

— Сдавайтесь, уроды! — заорал Слива. — Вам не уйти отсюда.

— Пятеро их, — быстро посчитал Няма.

Бандиты ничего не ответили, а может и не услышали. Нет-нет да кто-то постреливал. Стрельба вспыхнула с новой силой. И тут защелкали наши снайперы. На что рассчитывали бандиты, мне непонятно. Каждому из стрелявших в нас тут же прилетело по пуле в башку. Всё. Все злодеи кончились. Они, вон, так и лежат на земле, уткнувшись в неё носом.

— Тройки пошли! — быстро сказал Большой в рацию. — Остальным лежать, не дёргаться, ждать команды.

Тут же мы увидели, как с двух направлений в сторону дороги побежали по три бойца с оружием наизготовку. Быстро добежав до дороги, они, прикрывая друг друга, пробежались вдоль неё. Раздалось несколько выстрелов.

— Чисто, чисто, — зашипели наши рации.

— Вот теперь и нам можно, — услышал я довольный голос Большого.

Поднявшись в земли, мы быстрым шагом цепью направились к дороге. Рядом со мной тут же оказался Булат, как задницей чуял, что пальбы больше не будет. Выйдя на дорогу, я осмотрел место боя. Тут и там валялись мёртвые тела. Несколько бандитов разорвало растяжками и гранатами из подствольников, всё-таки в кого-то попало. От двоих остались только внутренности, голова, вон, чья-то валяется, а чуть дальше и туловище. Кровищи море. Пахло взрывчаткой и смертью. Вон, ещё руку вижу и ногу в кроссовке. Нога, кажется, левая, оторвана чуть выше колена, только тела нет, улетело куда-то. Одному из бандитов пулей из СВД разнесло пол черепа и в половинке его головы виднелись остатки мозга.

— Живые есть? — прохрипел я, пытаясь восстановить дыхание после этого быстрого шага. Как-то быстро я выдохся. Надо бегать начинать, а то сто метров какие-то прошёл, и дыхалка сбоить начала.

— Этот живой, — радостно закричал Няма, вытаскивая из люка лежащего на боку Паджеро одного из бандитов. У джипа отсутствовало переднее правое колесо, и задница была покорёжена взрывом.

— Оружие собрать, проверить всё! — тут же отдал распоряжение Большой.

Бандит тяжело дышал, вся рубашка у него спереди была в крови. Мужик лет тридцати — тридцати пяти, на ноге кобура с пистолетом. Пистолет у него тут же вытащили, и Няма за шкирку подтащил его ко мне. Он смотрел на нас большими глазами и часто-часто дышал.

— Быстро говори, кто ты и откуда! — нагнулся я к нему.

— Доктора, позовите, — прохрипел он.

Я сел около него на корточки, макнул свои пальцы в его кровь и показал ему пальцы:

— Видишь, кровь чёрная?

— Да, — ответил он испуганно.

— Это значит, что пуля или осколок сидит глубоко у тебя в печени. Тебе осталось жить максимум пятнадцать минут. Я говорю тебе это совершенно честно. Даже если бы тут сейчас была хорошая операционная, тебя бы не спасли. Ответь мне на несколько вопросов, и я даю слово, что мы застрелим тебя, ты умрешь быстро. Я знаю, что тебе очень больно, но тут, брат, всё, тебе сейчас никто не сможет помочь.

Лоб у этого бандита тут же покрылся испариной. Конечно, вот так страшно понимать, что ты сейчас умрёшь и ничего нельзя сделать. А ему было больно, очень больно.