Александр Март - Механики. 24 ЧАСТИ.

— Спокойно всем, — сказал я, выйдя вперёд и разведя руки в стороны, — опустите оружие и потихоньку отходите назад.

Мы сделали шаг назад, второй, третий. Тот стоял и внимательно смотрел за нашими действиями.

— Забирай своих, — сказал я обезьяне и показал рукой на лежащих и начинавших приходить в сознание обезьян. — Забирай, — повторил я снова, помогая себе руками, и показал сначала на стоящего около дерева Самца, а затем на его лежащих собратьев, — и уходи.

Нет, он реально меня понимает. Ну не могут быть такие глаза у тупого животного, он, прям, глаз с меня не сводил.

— Не вздумайте стрелять, мужики, — сказал я. — Он сейчас уйдёт.

Самец, потоптавшись пару секунд на месте, боком подошёл к лежащей на земле ближайшей обезьяне и, схватив её одной рукой, поволок её в сторону.

— Надо же, — потихоньку сказал Маленький, — своих не бросают.

Самец, оттащив в сторону обезьяну, издал пару небольших криков и сел на корточки, наблюдая за нами.

Практически мгновенно в деревьях мы услышали шевеления и шелест ветвей.

— Окружают! — крикнул кто-то и все разом вскинули оружие, наведя его на деревья.

— Не стрелять никому! — заорал я, успокаивая ребят и снова разведя руки в стороны. Я не сводил глаз с Самца, а он так же смотрел на меня.

Самец снова издал пару звуков. Все мартышки, которые были вокруг нас, мгновенно, перепрыгивая с ветку на ветку, очутились за спиной Самца и спустились на землю рядом с ним.

И было их очень много.

— Если навалятся все, — прошипел стоящий рядом Селя, — не отобьёмся.

— Не навалятся, — сказал я, но моя рука предательски дрогнула и легла на кобуру. Пистолет был в ней, в драке я так и не успел его вытащить. — Ещё пару шагов все назад отошли, — снова отдал я команду, — и опустите оружие.

Мои гляделки с Самцом продолжались. Он смотрел на меня, а я — на него.

— Забирайте своих! — крикнул я ему, снова показав на лежащих обезьян и на Самца.

Самец снова издал пару звуков, и от их достаточно большой толпы отделились несколько обезьян поменьше и потихоньку стали подходить к своим лежащим обезьянам. Всё это происходило в абсолютной тишине. Опасливо смотря на нас, они брали их за руки и ноги и оттаскивали в сторону своей толпы. Там их уже принимали другие.

— Уходим, мужики, — сказал я. — Большой, вытолкни Газель из ямы.

Внезапно одна из обезьян, которую волочили по земле, закричала. Та, которая её тащила, мгновенно отпрыгнула в сторону, а раненная осталась лежать на земле. Она попыталась встать на ноги, но тут же упала и попыталась вытащить что-то из своей ноги, но, порезав лапу, снова закричала. Толпа обезьян тут же подняла крик, а бойцы мгновенно вскинули оружие. Самец тут же крикнул что-то, и все обезьяны разом заткнулись. А наши тут же опустили оружие.

— У неё в ноге моё лезвие от ножа сломанное, — потихоньку сказал мне Шурик. — Видимо, кричит от боли. У меня, когда дубинки выбили, я за нож схватился, сначала в камень им попал, лезвие почти сломалось, затем этой мартышке в ногу воткнул, там оно и осталось.

— Хреновый у тебя ножичек — процедил я сквозь зубы.

Млять, что же делать? Попытаться вытащить лезвие? А если они накинутся? Оставлять тоже нельзя, сами они не вытащат, и эта обезьяна просто умрёт.

— Селя, щипцы из аптечки мне и бинт, быстро! — сказал я ему, решившись. — Никому ни слова! Все стоят, молчат и ничего не делают. Ну же, Селя! — протянул я руку, заметив, как он стоит без движения.

Селя вложил мне в руку щипцы и распакованный бинт.

— Я сейчас подойду к ней и вытащу у неё из ноги лезвие, — поднял я обе свои руки, показывая их Самцу. В одной руке у меня были щипцы, в другой бинт.

Самец сидел без движения и смотрел на меня. Я сделал по направлению к раненой обезьяне шаг, второй, третий. Вожак, а то, что это был именно он, я уже не сомневался, потихоньку поднялся и направился ко мне, вернее, к этой раненой.

— Стоять всем, мужики, — сквозь зубы прошипел я, почувствовав, как бойцы сзади напряглись. Напряжение так и витало в воздухе. Мне казалось, что достаточно одного выстрела, одного неверного шага и нас тут порвут. Может и не всех, но мартышек на земле сидело очень много. Ещё больше их сидело на деревьях. Видимо, эти парапланеристы умудрились заехать во владения очень большой семьи. Делая небольшие шаги, я приблизился к лежащей обезьяне, она смотрела на меня расширенными толи от боли, толи от страха глазами. Вожак первым подошёл и сел около неё.

— Я сейчас вот этим, — показал я ему щипцы, — вытащу у неё из ноги кусок этой железки, а потом перевяжу.