Несчастный комок невыносимой боли…
– Ну что, брат де ла Пьер, вы согласны, что у нас нет иного выхода, кроме как обратиться с просьбой к городским властям, чтобы они не проливали крови этой бедной вероотступницы и закоренелой еретички?
Кошон гордо подбоченился, он не скрывал удовлетворения, обращаясь к инквизитору. Тот едва удержался, чтобы не поморщиться. «Свинья тебе брат, епископ Кошон. Тощая, мосластая деревенская свинья, на которую нацепили епископскую мантию. Точь-в-точь ты». Однако брат Изамбар сдержал эмоции. Он благочестиво вздохнул, отвёл взгляд от епископа, задумчиво посмотрел на узницу. «Не повезло тебе, девушка. Придётся подписать твой приговор. Ну что тут поделать. Тебе всё равно костра не избежать, а мне надо жить. Впрочем, все мы бренны. Очень скоро ты будешь на Небесах, но спустя какое-то время и нам не миновать кончины. Такова воля Господа».
– Да, брат Кошон, я согласен. Мы сделали всё, что могли. Надеюсь, несчастная хотя бы избежит пыток перед казнью.
Святые отцы благочестиво перекрестились и, не глядя на обречённую девушку, поспешили прочь. Переступая порог зловещего каменного мешка, брат де ла Пьер вздохнул с облегчением.
Как только он вышел наружу, узница громко зарыдала и в приступе бессильного отчаяния принялась бить свои цепи о железную кровать. Кто-то из стражников захохотал, будто залаял.
Часть первая. Решающее испытание
Глава 1. Ночь длиною в шесть веков
Сан-Франциско, май 20ХХ года
– Господин Рабинович! Доктор Абрамсон записался на испытание!
Я невольно вздрогнул от неожиданности: увлёкся наблюдением, едва не позабыл обо всём на свете.
– Да. Спасибо, Мэри… – Мой взгляд упал на часы. – Вы сказали, Абрамсон… а другие?
– Нет, сэр. Но ведь ещё час до начала?
– Да, конечно. У них есть время.
Я вернулся к монитору и попытался сосредоточиться, но не получилось. Вместо этого в голове прокручивалось утреннее заседание нашего Директората. Всё как обычно: снова я попытался изложить директорам принцип работы машины времени, суть темпоральных переходов – а в ответ скучающие улыбки, одобрительные, но вялые аплодисменты, как будто мы на шоу… Заговорил про матрицы, которые заменят людей в прошлом, чтобы их исчезновение осталось незамеченным для окружающих – а передо мной клюющие носами собеседники… И когда я уже перестал понимать, что здесь делаю, председатель вдруг проснулся, встрепенулся и предложил провести «решающее испытание». Перед тем, как переносить к нам тысячи, миллионы невинных людей из прошлого, грозящего гибелью – сделать это с одним человеком. Человеком, которого выберу я. Что же! Я не против. Это случится через час. Но… почему только Абрамсон? А другие? Им не интересно? Они не понимают, что сегодня мы решили создать новый мир?
Итак, в соответствии с решением нашего Совета, я должен для пробы отнять у смерти одного человека. Пока только одного. Не важно, кто это будет. Выбор у меня богат. Наша история красна от крови миллионов и миллионов безвинно замученных. Гитлер, Мао, Чингис-Хан, Тамерлан, Пол Пот… За каждым из этих имён тянется алый след, как безбрежное кровавое море. А ещё – сотни, тысячи душегубов масштабом помельче. И мне предстоит их всех оставить в дураках. Но для этого необходимо, чтобы наше решающее испытание оказалось успешным. У меня давно есть подходящая кандидатура – одна маленькая измученная девушка. Самая удивительная девушка в истории человечества. Она казнена, сожжена заживо на костре инквизиции в предпоследний день мая тысяча четыреста тридцать первого года по обвинению в ереси, колдовстве, идолопоклонстве и клятвопреступлении. Это Жанна Дарк.
Я аннулирую её приговор и отменяю казнь.
* * *
С утра двадцать девятого мая в городе Руане царит предпраздничное настроение. Добрые горожане и горожанки приводят в порядок свои дома. Сейчас уже тепло, окна повсюду раскрыты, и состоятельные руанцы вешают чистые занавески на окна. Готовят праздничные кушанья, делятся радостными новостями с соседями.
Новости самые разные. Кто-то радостно говорит, что городскому палачу не велено душить колдунью перед сожжением, пусть помучается. Другой сообщает, что перед казнью осуждённую не будут пытать, а то вдруг она умрёт от боли. И камнями в неё нельзя бросать, не то сообщники преступницы могут воспользоваться случаем и прикончить её булыжником потяжелее.
При всём этом добрые руанцы нет-нет, да и вспоминают с горестным вздохом, как менее недели назад вот так же собирались, готовились, предвкушали, а кончилось всё тем, что колдунья подписала какую-то бумажку, поплакала, да и отправилась обратно в тюрьму. Как бы и на этот раз такое не случилось.
Читать дальше