Марина Ноймайер - Хранительница небес

Только теперь мне в голову приходит вопрос: а куда, собственно, идти? Пауль упоминал архив, но я даже не представляю, как отыскать его в этом огромном, абсолютно нелогично устроенном здании. Я снова вытаскиваю из кармана телефон и с облегчением обнаруживаю сообщение от брата.: « Напиши, когда будешь на месте».

Отправлено больше пятнадцати минут назад, но я была слишком взволнована, чтобы проверять телефон в дороге. Я быстро набираю ему ответ и юркаю в тень у входа, надеясь, что никто меня случайно не обнаружит и не выгонит. Нервно переступая с ноги на ногу, я наконец-то слышу шаги на мраморной лестнице – это Пауль спускается и машет мне рукой.

– Как хорошо, что ты так быстро приехала! – Он на мгновение прижимает меня к себе, а затем снова начинает подниматься. Я без колебаний следую за ним.

– Спасибо, что сообщил мне! – на ходу выдавливаю я, слегка задыхаясь от подъема: с набитым до отказа рюкзаком делать это гораздо труднее. Пауль сворачивает в коридор, по которому мы шли, направляясь в планетарный зал, но сегодня сворачиваем на лестницу, ведущую вниз под крутым углом. Видимо, мы спускаемся вниз, в подвал штаб-квартиры. Средневековый коридор со своими каменными стенами без украшений и сводчатым потолком неприятно напоминает мне подземный акведук в Риме. Единственное, что отличает эти два места – здесь мы шагаем по мягкому ковру, а не находимся по колено в ледяной воде.

– Профессор Киппинг прибыл пять минут назад. Виктор мог вызвать его, только если наткнулся на что-то стоящее. – Он бросает на меня взгляд через плечо, и я одобрительно киваю в ответ. Думаю, он прав. И то, что Виктор не сообщил мне об этом, заставляет меня медленно, но верно закипать от гнева.

Рюкзак похлопывает меня по спине на каждом шагу, что в конце концов привлекает внимание Пауля.

– Уже упаковала вещи? – подчеркнуто небрежно спрашивает он, но я различаю напряжение в его голосе.

– Если им и правда удалось найти намек на местоположение Лео в прошлом, я не смогу больше ждать, – спокойно отвечаю и резко хватаю его за запястье, вынуждая замедлить шаг. Теперь мы идем бок о бок. – По крайней мере, на этот раз я гораздо лучше подготовлена.

Улыбка немного кривится, но Пауль поддерживающе сжимает мою руку в ответ.

– Мне нелегко тебя отпускать. Последние два путешествия чуть не обернулись катастрофами, и я боюсь, что мне снова придется несколько недель жить в неопределенности и постоянно за тебя волноваться.

– Мне бы очень хотелось иметь возможность держать тебя в курсе, – бормочу я.

Мы не успеваем продолжить разговор, как коридор заканчивается, упираясь в мощную дверь из темного дерева. Металлические засовы толщиной в мою руку отодвинуты. Пауль бросает на меня последний взгляд, а затем достает из кармана брюк связку ключей, поднося чип к датчику на дверной ручке. Слышится тихий щелчок, и он открывает дверь.

Мы входим в архив Ордена, и я невольно задерживаю дыхание, быстро осматриваясь. Огромный зал напоминает старый сводчатый подвал, пусть обстановка и кажется ультрасовременной. Между бесконечными рядами металлических архивных шкафов, стеллажей и витрин расположены письменные столы, а недалеко от двери стоит большой ксерокс.

– Ух ты! – вырывается из меня. Если бы моя голова не была забита другими мыслями, я бы осталась здесь на несколько дней, методично обшаривая полки на предмет старинных исторических свитков.

Пауль тянет меня дальше по залу, и вскоре я улавливаю приглушенные голоса, в которых узнаю профессора Киппинга и Виктора. Они стоят, склонившись над столом, спиной к нам. Мы останавливаемся в нескольких шагах от них, и теперь я могу расслышать их разговор.

– Прежде всего спросите себя, как бы поаккуратнее ей это преподнести, – говорит профессор Киппинг. Его голос звучит серьезно и обеспокоенно, а у меня волосы на шее встают дыбом. Я было дергаюсь вперед, но Пауль удерживает меня за локоть, предлагая выждать и послушать.

– Вы же знаете Розали, – приглушенно отвечает Виктор. Я едва могу разобрать его слова: черт бы побрал его тихий голос! – Как только она узнает об этом, тут же перестанет слушать дальше и бросится в омут с головой, и тогда мы точно не сможем ее остановить.