Елена Алчевская - Из Шумера с любовью!

Парень со сросшимися бровями, что-то прошептал и за столами старших учеников прошелестели тихие смешки. Главный наставник недовольно на них оглянулся и всё тут же смолкло. Я снова сделала зарубку в памяти. Конечно, их ирония была понятна. Насколько я помню из университетского курса истории Шумера, в э-дуб-ба – "дом табличек", мальчики поступали в 5 лет и учились как минимум до 20-ти. Эта каторга делилась на три этапа:

– младшая группа (с 5 до 10 лет) вроде нашей начальной школы; ¬

– средняя группа (с 11 до 15 лет) напоминала нашу среднюю школу,

– старшая группа (с 16 до 20 лет) была уже университетом.

По возрасту меня должны были определить в пятую дюжину младшей группы, но и старшего воспитателя понять можно. Было странно, если бы он знал о моём университетском образовании и научной работе. Я решила не возмущаться. Сев за указанный стол, обнаружила нехватку двух учеников в дюжине. Как потом выяснилось, малыши отравились какой-то гадостью на прогулке. Один умер, а второй был дома на излечении. Сидевшие рядом пятилетки, в отличие от наших детсадовцев, выглядели не в пример самостоятельнее и взрослее. Видно, жизнь их не особенно баловала. Они с любопытством таращились на меня, но в разговор вступить не решались. Ладно, ещё будет время познакомиться. После ужина я, естественно, отправилась в свою комнату. Мне её ещё убирать и убирать. В таком гадючнике не уснешь. По дороге, на переходе в левое крыло, мне преградил путь парень со сросшимися бровями:

– Меня зовут Агга, я сын старшего жреца по ритуалам Храма Ана. Не знаю, как и за что выбрала тебя Великая Богиня, но подозреваю, что здесь не обошлось без чёрного колдовства. Все в городе знают, какая ты никчёмная, глупая и вздорная девчонка.

– Насчёт последнего не будь так уж уверен. А по поводу колдовства – ты серьёзно утверждаешь, что какая-то мелкая колдунья может повлиять на решение Инанны?

– Не перевирай моих слов. На Богиню никто из смертных повлиять не сможет, а вот на её служителей…

– И как ты это себе представляешь?

– А я не представляю и представлять не хочу. Просто знай, что в этой школе будут следить за каждым твоим шагом и когда ты допустишь ошибку…

Мальчишка улыбнулся очень многозначительно и двинулся по коридору. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. Не успела появиться в этом мире и уже вляпалась в какую-то интригу. Причём не просто так, а заимела пусть мелкого, но врага. Но что он имеет против Арбелы, интересно? Судя по должности его отца, они с моим не могли пересекаться даже случайно. Тем более со мной. Ладно, как говорила незабвенная Скарлетт, подумаю об этом завтра. Сегодня у меня ещё информации маловато.

В комнате меня ожидал большой тюк, уложенный на кровать. Я осмотрела полученное добро. Плетёная из травы толстая циновка-матрас, две льняные простыни, шерстяное одеяло, плотный валик под шею и глиняная чашка в виде пиалы. Специальной школьной формы, видимо, не предусматривалось. Не так всё плохо, а то я думала, что придётся спать на голой кровати. Выбросила в коридор остатки вещей наставника, принесла воды, подмела пол, протерла стены от пыли и паутины, благо комнатка маленькая, дважды вымыла пол. Расстелив, наконец, выданные постельные принадлежности, я с огромным облегчением улеглась. День был на редкость суматошный и полон впечатлений. Уснула мгновенно.

Письмо.

На следующее утро сильный удар гонга обозначил моё повторное вступление в школьную жизнь. Завтрак (две лепёшки из полбы, кружка молока и горсть фиников) не произвёл на меня сильного впечатления. В алтарном зале я вместе со всеми пропела положенные гимны Ану и Инанне. И вот наша неполная дюжина уже в классной комнате. Большое помещение, разгороженное на две неравные части ширмой из тростника. В меньшей стоял большой чан с глиной для изготовления свежих табличек. Там сидел помощник учителя, их изготавливающий. Там же хранились исписанные учениками, можно сказать, их контрольные работы и образцы для письма. В большей части класса на полу лежали небольшие, но толстые циновки. И одна большая, ещё более толстая, с низким столиком перед ней. Место для учителя, как понимаю. Школяры продолжали заполнять класс. Помимо самого учителя, в углу возле двери сидел надзиратель, главной задачей которого, судя по всему, являлось следить за поведением и прилежанием присутствующих. Заодно и вознаграждать по заслугам, на что явно намекал пучок розог у него за поясом и рядом на полу. Видно, не всегда хватало. Глядя на этого дядьку, слова главного наставника приобрели особую яркость. Парт, разумеется, не было, ученики сидели на циновках, перед каждой стоял маленький столик, скорее поднос, который можно было класть и на колени.