Елена Алчевская - Из Шумера с любовью!

– Как ты себя чувствуешь, Арбела?

Я не стала разочаровывать родителя:

– Завтра уже попробую встать, мой господин. Но когда идти смогу в Храм – не знаю. Еще слабость большая.

Счастью уважаемого Акки не было предела. Он осыпал меня ворохом похвал и благословений и умчался в Храм Ана сообщить, что избранная очнулась. Чтоб, значит, они готовы были выразить отцу героини соответствующую благодарность. В этот момент я и увидела, что мама девочки смотрит на меня с каким-то напряжением. Не раздумывая, я протянула к ней свои ручонки, и женщина не выдержала. Она бросилась ко мне, обняла, и гладя по голове, принялась бормотать и приговаривать что-то ласково-успокаивающее. Но через некоторое время она отстранилась от меня и, глядя в глаза, спросила:

– Арбела, девочка моя, но ведь ты не хотела идти в школу. Ты мечтала через три года выйти замуж за сына уважаемого Ишби, начальника твоего отца. Почему ты передумала?

Ну что тут скажешь! Мать сразу заметила нестыковки в поведении родной дочери. Стараясь оттянуть время ответа, я прижалась к ней, спрятав голову подмышкой. Но отвечать всё равно пришлось:

– Мне видение было. Великая богиня гневалась на меня за плохое поведение, говорила, если не послушаюсь, не изменюсь – накажет ещё сильнее. Наверное, я и впрямь плохо себя вела. Я исправлюсь, мамочка.

Женщина долго всматривалась в мои глаза, потом притянула меня к себе, и мы долго сидели, молча наслаждаясь теплом друг друга. И вдруг до меня донеслось тихое:

– Может так оно и лучше…

На следующий день, первым ко мне пришёл Ур-Лугалединн, бару того главного Храма Ана, а также его заклинатель-ишибу. Надо отметить, что его осмотр и лечение, прямо скажем, было феерически нетрадиционным в понятиях реалий моего времени.

Для начала, он буквально вплыл в комнату, придерживая одной рукой край роскошного плаща, украшенного красными и зелёными шарфами и накидкой, отделанной мехом леопарда. Вторая длань ловко играла печатью, подвешенной на магическом двойном шнуре. Очень миленький каунакес [1] Каунакес – одежда из длинношерстного меха, которую с 3- го тыс. до н. э. носил шумеры. Позднее каунакесом стали называть материю с ворсом, имитирующим мех. , с длинными тканными волосами, напоминал гриву льва и цветом, и густотой. Длина его плаща, как я узнала позже, балансировала на грани государственной измены. Этот плащ был почти по самую щиколотку, почти достигал положенной длины одеяния лугаля! А его голова! Это же опера, «Кармен»! Длинные волосы парика, заплетённые в косички и украшенные бисерными нитями из сердолика, были закручены в конструкцию, напоминающую рога быка-производителя. Видимо, из-за отсутствия густоты волосяного покрова, борода была накладной, но зато длинной и украшенной серебряными бусинками. Но истинным украшением этого светила медицины были роскошнейшие бакенбарды. Они действительно были великолепны: длинные, пышные, густые, завитые, подкрашенные хной и опрысканные вроде как белой амброй. Всё это можно было бы простить, у каждого из нас есть свои маленькие слабости. Но его лечение! Такое прощать нельзя. Так что шоу продолжалось.

За уважаемым бару трое рабов несли две корзины, переносной стул и два сундучка с лекарствами и магическими принадлежностями. Удобно расположившись на принесённой мебели, Ур-Лугалединн принялся рассказывать о своих заслугах на поприще врачевания недугов. Всего четыре раза упомянув, что он является жрецом-гадателем и заклинателем-ишибу главного Храма Ана, и заметив, что, если бы не избрание меня Богиней, не видать нам его в нашем доме, так что в качестве доказательства своего мастерства и высоких полномочий, представил нам свою личную печать. Каждый присутствующий член семейства (здоровый, разумеется) был допущен к руке и вслух проговорил всё, что прочитал её хозяин. Пришлось всё запомнить, не смотря на болевшую голову. Потому как на печати было вырезано бородатое божество в длинном одеянии. В правой руке бог держал нечто, похожее на таблетки. Рядом было изображено дерево, с которого свисают два инструмента, напоминающие хирургические иглы. На двух высоких постаментах стоят некие сосуды. Но главное не это. Надпись, выполненная чёткой клинописью, гласила: "О бог Эдинмуги, наместник бога Гира, помогающий родящим самкам животных, Ур-Лугалединна, врач, является твоим слугой".

Насколько я потом смогла разобраться в шумерских реалиях – это означало, что данный господин учился, выражаясь моим современным языком, на ветеринара. Поэтому неудивительно, что после знакомства, которое к невероятному нашему облегчению, наконец-то завершилось, он сделал следующее. Определил болезнь как воспаление головы, наложенное рукой одного из демонов Удуг, по причине обиды за моё избрание. Теперь-то, после рассказа Обейды, я понимала причину озвучивания такого диагноза. Но сначала была в полной растерянности. Потом этот прохиндей вынес окончательный вердикт: девочка будет жить и поправится, но лечение будет долгим и трудным. Поэтому необходимо посвятить её в жрицы Инанны как можно быстрее, а то мало ли что. Как мне потом объяснила Обейда, в случае моей смерти до этого момента – ритуал возможен только через 3 праздника Урожая на четвёртом. Ибо люди не смогли сохранить Избранную до её передаче Инанне. А если я стану жрицей и умру от проклятия демона, сразу через 10 минут после становления жрицей, то ритуал выбора новой любимицы Инанны можно будет проводить хоть на следующий день после моего захоронения. Ибо в этом случае моя смерть будет санкционирована самой богиней. Где-то так. Судя по всему, жрецы Храма не особенно стремились видеть меня в качестве главной избранницы Богини. Так что, как мне сказала Обейда, началась срочная подготовка к ритуалу.