Геннадий Ищенко - Приёмыш. Книга первая

Когда кончили зачистку, Аглая побежала к конюшне, а Ира подошла к особняку.

– В нём кто-то есть, – сказала она мужчинам. – Один человек, который прячется на кухне или в трапезной.

– Они выломали окно, – сказал Сантор, – вот в него кто-то и успел заскочить, когда мы начали стрелять. Что будем делать?

– Пусть пока сидит, – ответила Ира. – Вы лучше посмотрите во флигеле, живы ли Най с кучером. И кому-то нужно встретить стражников: они вот-вот должны набежать. Если не появятся после того шума, который мы устроили, надо посоветовать Анишу их разогнать и набрать новых.

Слуги оказались парализованными, но живыми, и лошади уцелели, так что налёт нанёс ущерб только особняку. Предстояло ремонтировать повреждённые ставни и заделывать многочисленные пулевые отметины на стенах. Стража прибыла, хоть и намного позже, чем рассчитывала Ира.

– Я буду очень признательна, если организуете уборку тел, – сказала девушка ошалевшему от увиденного сержанту. – И лучше это сделать побыстрее.

– Да, миледи! – ответил он. – Всё уберём, только сначала на них должны посмотреть дознаватели короля. Таков порядок. За ними уже послали.

– Кому-то нужно забраться в дом через окно и открыть двери, – сказала мужчинам Ира. – Жрец спрятался и нам не опасен, а я, если хоть немного не отдохну, сейчас сдохну.

– Им неудобно, лучше это сделаю я, – сказала Аглая и, не дожидаясь, пока мужское большинство начнёт возражать, подбежала к окну. Она вынула из рамы ещё торчавшие осколки стёкла и исчезла в доме. Через минуту вошли в особняк.

– С дознавателями разговаривайте сами, со жрецом делайте что хотите, а я до утра пошла спать, – сказала Ира, отдавая свой автомат Владимиру. – Придётся твоей Лине поволноваться. Извини, но я сейчас ни на что не способна.

Рано утром разбудил стук в дверь.

– Кому это не спиться? – сердито спросила девушка, надевая халат.

Оказалось, что стучала Аглая.

– Извините, миледи, – сказала она заспанной и недовольной Ирине, – но вы вчера не сняли мужчинам сумеречное зрение, и никто из них не может выйти из особняка. Они накрутили на глаза полотенца и сидят в комнатах, где уцелели ставни. Да и кухарку неплохо бы вылечить и привести, а то когда она ещё приготовит завтрак, а все были полночи на ногах и скоро от голода съедят всю вашу халву. Да и слуги во флигеле не вышли из паралича. Лошадей и я могу накормить, но я слышала, что, если быстро не снять паралич, могут быть последствия.

– Ты права, – Ира зевнула, прикрыв рот ладонью. – Сейчас всё сделаю, а досплю как-нибудь потом.

Она быстро оделась и вышла во двор. Тела уже убрали, но на земле повсюду были видны следы крови. Девушка сходила во флигель и быстро вылечила слуг.

– Ночью на нас напали, – сказала она, объясняя их состояние. – Вас парализовали, поэтому так плохо себя чувствуете. Я подлечила, так что скоро всё пройдёт. Позаботьтесь о лошадях, а потом уберите во дворе следы крови. Кухарки в особняке пока нет, так что завтрак будет позже. С Саей не случилось ничего страшного, сейчас я её приведу.

Перед походом в замок Ира обошла мужчин и вернула им нормальное зрение.

В замке к ней бросилась ревущая Лина.

– Он убит?! Миледи, скажите мне правду!

– Да жив он! Вот шальная, ты мне чуть не порвала платье. Я вчера так вымоталась, что не могла больше открывать врата, иначе вас отсюда забрали бы. Не мешай мне лечить Саю. Закончу, и пойдём домой.

Сая отнеслась ко всему произошедшему на удивление спокойно и, попав на кухню, занялась приготовлением завтрака.

– Отлипни от Вольдера и иди помогать кухарке, а то мы помрем от голода, – сказала Ира Лине. – Я понимаю, что у вас любовь, но у тебя в этом доме имеются и обязанности. Вы скоро закончите обучать солдат, Владимир? Сколько их осталось?

– Управлюсь за два дня.

– А что сделали со жрецом? Я его не чувствую.

– Связали и заперли в сарае за конюшней. Когда мы пришли, он не оказал сопротивления.

– Сходим к нему вместе. Возможно, понадобится твоя помощь. За вами сегодня вряд ли приедут, а вот мне нужно идти к королю, пока он не начал слать гонцов.

Жрец оказался крепким на вид стариком. Возраст выдавали морщины и почти полностью выбеленные сединой волосы.

– Сколько тебе лет? – спросила Ира. – Советую отвечать. Пытать тебя здесь не станут, но если и дальше будешь молчать, просто пристрелят.

– Больше ста, – буркнул старик, с ненавистью глядя на Иру.

– Храм или Орден? Молчишь? Ты ведь лишён амулетов, и мне ничего не стоит заглянуть в твою голову.

– Орден.

– Значит, пёс. Ответь, почему сюда пришла только половина ваших?

– Потому что ты отравила нестойкие умы своими речами! Часть наших, даже из Ордена, не стали слушать старших и ушли. Будь ты проклята! Сколько я убил таких, как ты! Моя жизнь подошла к концу, но я об этом не жалею! Жалко только того, что я не смог вцепиться тебе в горло!

– Злобное и мелкое ничтожество, – сказала Владимиру Ира, имея в виду жреца. – Именно такие, как он, в погоне за властью вырезали семьи мастеров.

Она повернулась и вышла из сарая.

– Что ты с ним сделала? – спросил Владимир, догнав девушку.

– Убила, – равнодушно ответила она. – Приказала прекратить дышать. Что ты так смотришь, словно увидел меня в первый раз? Удивляешься жестокости? Ты живёшь у меня в особняке в тепличных условиях, а с этим миром немного соприкоснулся только ночью. Я ведь видела, какое у тебя было лицо, когда Сантор повёл вас добивать раненых. Не приходилось до этого убивать?

– Чёрт его знает. На войну не успел, а в перестрелках побывал. Может, кого и убил. Но это совсем не то. Я и по тем, кто был у дома, стрелял как в тире. А вот когда тебе смотрят в глаза...

– Это тяжело, – согласилась Ира. – Пока не зачерствела душа, убивать лицом к лицу, да ещё связанного... Полгода назад я так не смогла бы. И плевать мне было бы на то, что он враг и меня ненавидит. Всё меняется, когда начинаешь терять близких людей. Можно сколько угодно говорить молодому солдату, что враг жесток и на войне только один закон: или ты его убьёшь, или это сделает он, но всё равно убийство будет выворачивать душу. Но это до тех пор, пока он не столкнётся с тем, что вытворяют враги. После этого убивать станет гораздо легче, а потом убийство превратится в привычную работу.

– Иногда ты меня пугаешь! – сказал Владимир. – Слишком у тебя внешнее содержание не соответствует внутреннему. Не могут пятнадцатилетние девчонки столько знать и, главное, осмыслить. Несложно быть умным книжной премудростью, но такой опыт, в отличие от своего, редко используется.

– К сожалению, у меня много и своего печального опыта, – вздохнула Ира. – Меня жизнь редко гладила, чаще била. Ты думаешь, легко быть такой? Когда мне было лет восемь, у нас в доме появился котёнок. Трусливый страшно. Я выносила его на улицу, чтобы хоть немного побыл на воздухе. После такой прогулки он стрелой влетал в квартиру, задрав хвост, и мчался на руки к моему отцу. Забьётся ему головой под мышку и урчит. Наверное, жаловался на меня. Думаешь, и мне не хочется так же забиться кому-нибудь под мышку? Отдать богатство, власть и силу, лишь бы любили и заботились? Останавливает отсутствие человека, которому можно довериться во всём, и понимание того, что я уже не смогу жить без силы. А она много требует от человека и в этом мире, и в том. Ладно, что об этом говорить! Побежала к королю, а то время идёт, а дел на сегодня много. Скажи конюху, чтобы взял тело и отнёс к воротам, а я позже пришлю за ним стражу.