Александра Уба - Дорогая княжна

– А разве вы не считаете, что такая красивая юная дама может порадовать себя новыми сапожками? – тут же парировал парень, будто эта фраза всегда была у него на языке и дожидалась своего коронного часа.

Иви поморщилась.

– Вот ложка, – нежно промурлыкал продавец, протягивая ей железку с изогнутой ручкой.

– Зачем она мне?

– Чтобы надеть ваши э… э… туфли.

Иви перевела глаза на неприглядные баретки с разводами соли и реагентов на носах, и рука сама потянулась к кошельку.

Мельком взглянув на наручные часы, девушка поудобнее перехватила лямку сумки с фотоаппаратом, что оттягивала плечо, и без промедлений помчалась к выходу.

Когда на горизонте уже показались широкие стеклянные двери, ноги в новых сапожках внезапно поехали в разные стороны. Перед глазами издевательски пролетела табличка «Осторожно! Мокрый пол!», Иви нелепо взмахнула руками, заваливаясь навзничь.

Но падение почему-то длилось очень долго, а свет диодных ламп все удалялся и удалялся. Иви не успела по-настоящему испугаться, когда ее тщедушная тушка ударилась обо что-то твердое, но упругое, похожее на… землю? Руки нащупали длинную траву. Такая не растет в конце осени. И уж точно – в торговых центрах.

«Охренеть», – здраво рассудила девушка, и тут же тихий внутренний голосок перебил женский вой:

– Панночка ляпнулись!..

Так и не поняв, о какой панночке идет речь и что такое «ляпнулись», Иви внезапно провалилась в темноту.

***

Очнувшись, она осознала себя лежащей на чем-то до безобразия мягком и жарком. Приложив некоторое усилие, девушка восстановила в голове последние события. Она купила сапоги. Очень неплохие, кстати. Потом… кажется, она поскользнулась. Ага, скорее всего, стукнулась головой, и кто-то вызвал «скорую»… На «скорой» Иви никогда не каталась и за всю свою коротенькую жизнь на больничную койку попадала только один раз, да и то – в далеком детстве. Но почему-то она была уверена, что в больницах не бывает настолько мягких кроватей.

Иви открыла глаза и уставилась в потолок. Хм, потолок. В больницах он простой белый, а тут – высокий сводчатый, да еще и с лепниной в виде виноградных гроздьев. И что было еще интереснее – она не чувствовала того специфичного запаха, которым насквозь пропитаны стены и сами последователи Гиппократа. Девушка медленно повернула голову влево. Взгляд скользнул по вычурной мебели из темного дерева и гобеленам с незнакомыми гербами. Нет, это точно не может быть больницей.

А вдруг ее похитили?! Затащили в секту!

Выбравшись из душного облака пухового одеяла, девушка встала на ноги и неуверенно ощупала белый балахон, в который была облачена. Завязан он был на горле и снабжен издевательскими для такой целомудренности кружевами.

Иви резво пошлепала босыми ногами к замеченному ранее зеркалу и замерла.

Это была она – и точно не она. С первого курса художественной академии Иви красилась в блондинку. Но потом осознала, насколько это дело хлопотное и затратное (особенно в условиях фриланса), и цвет обновлялся реже, чем хотелось бы. Но сейчас ее блондинистость была явно натуральной. Никакого намека на отросшие русые корни. По щекам рассыпались бледные веснушки, которых у нее отродясь не было. Но зато шрамы от ветрянки пропали. Черты лица остались точно ее собственные. Недолго думая, девушка задрала длиннющую рубашку. Ага. И природная тощесть тоже ее собственная.

Воздев глаза к роскошному потолку, девушка нахмурилась.

– Это шутка такая?! – грозно поинтересовалась она, но Небесная Канцелярия не удостоила ее ответом.

За дверью послышались торопливые шаркающие шаги. Дверь распахнулась, и в комнату румяным колобком вкатилась женщина с подносом в руках, на котором ютились заварник, пончики, фрукты и что-то еще. Увидев Иви, она чуть не выронила свою ношу.

– Панночка! Девочка! Проснулись!

Мозг закоротило.

Иви нервно огляделась.

– А чего вы сразу на ножки? Нельзя-нельзя!

Женщина двинулась на Иви, подпихивая ее подносом в сторону кровати.

– А телефон есть? – пришла в голову здравая, на первый взгляд, мысль. Сейчас такое время, что телефон-то уж везде есть. Но на лице тетки отразилась крайняя степень недоумения. Все же затолкав Иви в постель, она брякнула поднос с содержимым ей на колени и скорбно поинтересовалась:

– Совсем плохо, да? Надо сказать вашему батюшке. Уж вдруг захотят пан ваш отъезд перенести. А вам покушать надо, панночка.

– Отъезд куда? – ляпнула Иви, разглядывая вкусности. Живот предательски завыл.