Егор Аянский - Манипулятор [СИ]

Старший удивленно оглянулся и уставился на меня. Отлично!

Я скинул капюшон, широко расставил руки в стороны для объятий и улыбнулся. Оба парня во все глаза пялились на меня, но пока что без тени узнавания. Так, теперь обработаем малого.

– Карим! Ух ты как подрос! Помню тебя совсем маленьким, ты только-только ходить начал самостоятельно!

Карим тут же выключился из игры, так как "вспомнить" меня ему бы все равно не удалось, а вот его старший брат усиленно морщил лоб, пытаясь понять откуда он меня может знать. Ну придумай уже что-нибудь!

– Эх, не узнаешь... Ну, как там старина Муслим? Поди борода уже до колен выросла? – улыбнулся я, а после принял задумчивый вид и почесал затылок, – Это же сколько лет-то прошло?

– Иван? Горохов? – парень улыбнулся, – Не признал сначала. Я вас плохо помню. С папой все в порядке, борода на месте. Он иногда вспоминает вас, говорит, что лучшего торговца во всей Вестландии не найти! Только мне казалось, вы повыше были и плохо говорили по-нашему.

– Так ты сам тогда карапузом был! А теперь, смотрю, вымахал – перегонишь меня скоро! А что до языка – годы на месте не стоят, учу помаленьку. И хватит мне выкать, а то стариком себя чувствую.

Так, пока все складывается удачно. Можно было и без этого представления с ними познакомиться, но тогда бы пришлось долго завоевывать их доверие. А в случае провала, есть вторая попытка в виде Акакия.

– А чего вы грустные такие, парни?

– Братишка, – он кивнул в сторону своего юного спутника, – Решил кастак продать. А я, голова дырявая, забыл предупредить, чтобы он в Приморск с ним даже не совался. Он же для настойки только и пригоден, а так горький. Местные не хотят учиться кшашту делать. Да ничего страшного. Товара не сильно много потеряли. В следующем порту продадим, в другой стране.

– Ох, Фархад! Я уже и забыл совсем, какая кшашта на вкус.

– Так пойдем на корабль, Иван! За встречу такую и выпить можно. Вот отец удивится, когда узнает, что я тебя встретил!

Я сделал вид, что обдумываю предложение и планирую время.

– Можно, если не долго. Дел еще по горло.

Мы спустились к пирсу и направились к их торговому судну. Это был средних размеров кораблик, с сильно загнутым к верху носом – таких мне еще видеть не приходилось. Возле его трапа паслись стражники, или по-местному "волки", как их называл торговец дурью. Они ни слова не произнесли при нашем появлении, однако меня осмотрели внимательно. Видимо будут проверять, чтобы я не вышел обратно с оттопыренными карманами. Учтем.

Фархад, проводил младшего до его каюты, а меня забрал с собой в соседнюю . Самым примечательным во всей ее обстановке были шикарные толстые ковры, устилающие весь пол. Посреди комнаты стоял невысокий золотистый столик, а вот стульев не было. Вместо них лежали толстые подушки.

– А чего брата не взял? – поинтересовался я, комфортно устроившись на предложенном месте

– Молодой еще, не дорос до кшашты. Вот через годик можно будет.

Он отдал приказ матросам и те быстро организовали нам небольшой стол, выставив на него угощения своей родины: что-то похожее на рахат-лукум, совершенно обычные мандарины, и собственно ту саму кшашту в темной стеклянной бутылке.

– Все как положено, – гордо сообщил мне Фархад, – Ни капли света, сам готовил!

Он разлил жидкость по миниатюрным стаканчикам, на самое донышко. Носом чую – вещь ядреная. Я внимательно следил за его действиями, чтобы не опростоволоситься. Шут его знает, как эту хрень употреблять.

– Благослови Хола этого человека и дай ему успеха во всех делах! – торжественно произнес Фархад, широко открыл рот и равномерно вылил содержимое на слегка высунутый язык. Жидкость растеклась по его поверхности, и он накрыл ее ломтиком "рахат-лукума".

– Хола это их боженька. В игре не участвует.

– А чего, уже пришло время подсказок? – удивился я.

– А кто еще благословить может? Или ты решил, что Хола – это местный глава церкви?

Я повторил действия парня, а в следующую секунду мне захотелось отдать все свои деньги, лишь бы мне быстрее отрезали язык. Его зажгло так, что у меня свело глаза в кучу. Я еле нащупал белую восточную сладость и приложил ее сверху, почувствовав незначительное, но облегчение.

– Ух, хороша! – в голове мгновенно зашумело.

Помнится, родители меня возили к бабке в деревню, и там я впервые попробовал местный самогон за сараями с сельскими пацанами. Лет мне тогда было около четырнадцати. Как же я тогда долго плевался и хотел вытереть рот изнутри. И все равно, с огненной кшаштой это не шло ни в какое сравнение.