Егор Аянский - Манипулятор [СИ]

Так я шел и тренировался, пока вдалеке не показался селянин с коромыслом. Хм, коромысло есть, а ведра тогда где?

Я предпочел умолкнуть, чтобы не навеять подозрения, и продолжил свой путь. Мужик двигался точно в мою сторону. Вот он сейчас, наверное, поругает меня, но зато может что и сообщит об этом мире. Я ж тупой, мне все рассказывать и повторять по нескольку раз надо.

– Акакий, едрить твою налево! – коромысло полетело точнехонько в мою голову. – Ты какого хрена свиней побросал!?

Что? Меня еще и Акакием звать? Боже! Это дерьмо когда-нибудь закончится?

Я рефлекторно уклонился, и тяжелая оглобля просвистела мимо, обдав мои торчащие волосы ветерком.

– Ни хрена себе реакция, ты не заболел? Ты же сроду все в тыкву ловил! – крестьянин пристально уставился в мои глаза, – Точно, и глаза у тебя поменялись. Осмысленные какие-то, будто и не дурак вовсе.

Блин! Так и спалиться не долго.

– Мууу, – я замахал руками и сдвинул зрачки в кучу. Надеюсь, все правильно делаю?

– Ан нет, показалось, – облегченно выдохнул крестьянин, – Но на цепь я тебя сегодня за твою безалаберность посажу. Ежели что с Пегой барина нашего случилось, не жить тебе, Акакий.

Цепь? Барин? Тут еще и рабство имеется? Ну, Локи, ну паразит!

– Все норм, – раздался голос бога, – Мне пока нравится, как ты действуешь. Хитрость наше все, не зря же я тебя выбрал!

– Ты сразу не мог сказать? Я еще и в рабах оказывается!

– Да не раб ты! Просто тупой, вот и держат тебя периодически на цепи, чтобы чего не натворил. Я к тебе проездом заскочил ненадолго, дела у меня неподалеку. Если вопросов нет – побежал я.

– Стой! Это правда… ну, про меня и свиней?

– Не совсем. Бывший хозяин тела как-то рискнул совокупиться с хрюшкой, но ничего не вышло, только бедное животное напугал. Однако засекли его местные за этой прелюдией. Ну и погремуху прилепили.

– Фух…, – облегченно выдохнул я, вычеркнув зоофилию из биографии. Стоп. Я что, это вслух сказал?

Судя по ошалевшему лицу крестьянина, последнее слово действительно было произнесено достаточно четко.

– Фух, фух, фух, – я натянул идиотскую улыбку и побежал за подвернувшейся бабочкой.

– Бабочка это, Акакий, а не фух! А, толку-то тебе дураку объяснять, – он с расстроенным видом махнул рукой.

Вроде мужик-то на самом деле неплохой, даже верит в меня немного.

– Еда. Домой. – тон его голоса внезапно изменился на командный. Так обычно хозяин подзывает собаку.

Видимо по правилам, мне сейчас нужно среагировать и идти за ним. Я грустно вздохнул и послушно поплелся за ним в деревню, решив, что конфликты мне пока не нужны. Бежать с острова некуда, денег нет. А там куда меня ведут, наверное, покормят.

– Эх, Акакий. Вот веришь-нет, завидую я тебе иногда. Спроса с тебя никакого, целый день сидишь себе на природе, да ворон считаешь – начал изливать мужик свое горе, неторопливо шагая по проселочной дороге.

Я обратился в слух. Первая познавательная информация, пусть выговориться.

– …а я что? – продолжал он, – Дима вспаши, Дима засей, Дима детей вырасти. Еще и его Высокородие, хрен бы его побрал. Мало того, что право первой ночи не отменил, хотя клялся-божился, так еще и оброк задрал. Да чтоб ему обдристаться, козлу! Жалко, Ленку, умница она у меня. А за Феофана Андроновича нашего речи ведут, что больно охоч он до извращений всяких.

Ну вот, первые крупицы новых знаний. Интересно, этот Дима мой отец? Лена, получается, его дочка на выданье и светит ей первая брачная ночь с помещиком-дефлоратором. Ладно, не будем торопить события, все со временем узнаем. Я еще наведу шухер в этом колхозе!

Крестьянин о чем-то горестно задумался и до самого дома не проронил больше не слова. Жил он, как оказалось, в средней паршивости избушке – не совсем сарай, но и до терема далеко. Домочадцев его мне пока увидеть не удалось, за исключением жены Софьи – пухлой тетки, что называется кровь с молоком, только в двойной концентрации второго. Та как-то странно зыркнула в мою сторону и удалилась в избу.

Дмитрий завел меня на большой сеновал, прицепил к ноге длинную увесистую цепь, конец которой крепился здоровенным костылем к вертикальной опоре, а затем вышел. Спустя четверть часа он вернулся со здоровенной миской куриной похлебки, но почему-то без ложки. Я вопросительно посмотрел на него.

– Ну что ты на меня, как на юродивого смотришь? Что не так? Аль тебе прибор столовый нужен? Так ты же и держать-то его не умеешь!

Эх. Придется есть как получится. Я попытался пристроиться к огромной тарелке и так, и эдак. В итоге вспомнил про свои огромные лапы и не менее огромную хлеборезку, а потому просто взял миску двумя руками и влил ее содержимое себе в рот. Вкус бульона оказался весьма приятным и в животе разлилось ласковое тепло.