Cyberdawn - Прекрасный старый мир [СИ]

В общем, расставался я с Изяславом, благо ливень в ночи закончился, как с симпатией в общем и благожелательными чувствами, так и несколько идущей кругом головушкой бедовой. По дороге ветерок в рожу мне мозги несколько прочистил, так что к Младзечно я подъезжал собранный и работоспособный.

В Полис попал без проблем, в Управу по схеме аналогичной предыдущей, правда, на покушать меня задержаться никто не просил, да и комплиментов несравненности моей не делал.

И добрался часа за три с лишком до Невгина, где схема, также без аварий, повторилась. Там же подъехал в воздушный порт, где каждый уважающий себя Полис имел несколько небольших самолётов, аэронавтами снабжённых, в аренду. Ну а мне большой был и не нужен, так что потратив почти все отведённые мне на поездку средства, закатил я диплицикл в небольшой трюм, да и полетел на погонщике самолёта в Ковно. И тут всё прошло как по маслу, полицейские милитанты в воздушном порту не злобнее привратных в иных Полисах оказались, так что доставил я и последнее донесение.

Вот только подустал я чертовски, так что хоть и в сроки уложился, да и не вечер был, решил отдохнуть. Уж очень насыщенная командировочка выдалась, да и не спал я толком, нужно отметить. В результате, переночевав на остатнии деньги в гостином дворе Ковно, отправился я домой с рассветом, где, в целом довольный по итогам, оказался чуть позже начала дня рабочего.

Завалился в Управе к лешему, где меня сходу встретили очи, злобно вытаращенные, и голос столь злобно-ехидный, что я оторопел.

— Где вас бесы носят, Ормонд Володимирович?! — хамски осведомился начальствующий тип. — В должный срок на службу вовремя явиться не можете? В весёлом квартале загуляли?

— У меня вообще-то доставка, вашим указанием! — ощетинился терниями я.

— Вот именно! Час без малого водитель с самокатом ждет…

Возмущённую тираду его злонравнейшества прервал мой искренний, пусть и не без толики истерики, гогот.

— И не поведаете ли вы, Ормонд Володимирович, что вас столь развеселило? — воззрился на меня Леший, гневно выпучив очи.

— Доставлены депеши посольские днём вчерашним, — подхрюкивая, ответил я, не в силах окончательно справиться со смехом.

— Бред какой-то, — спустя полминуты разглядывания меня и бряцнутой на стол папки выдал Добродум. — Какого лешего вы до срока этим занялись?

— Так на папке не указан срок отправки, — резонно ответил я. — Вот и рассудил, что срок указан крайний.

— Так вы же к Младену Чёбытовичу подходили, — продолжал фрустрировать леший.

— Точно так, подходил, поведал мне Младен Чёботович, что: “Судами воздушными попутными пользуйтесь, Ормонд Володимирович. Ежели же доставка требует сроков или условий иных, снабжены вы ими будете волей начальственной. Чай помудрее вас там люди пребывают!” — спародировал я занудного формалиста.

— И всё? — требовательно уставился на меня злонравный Добродум, после чего я веско покивал. — Допустим. А далее к чему извивы ваших мыслей привели? — уже с интересом вопросил он.

— Три дня до срока, места доставки не столь далеки. Средств, выделенных на аренду самолёта недостаточно. Составил маршрут, обратился в ведомство довольствия управное, — не стал скрывать я, на что хрюкнул уже Леший.

— Обратились, изрядно сказано. Серонеб Васильевич от придирок ваших злостных доселе каплями отпаивается, подавай вам мортиру осадную, — навёл на меня поклёп Добродум.

— Напраслина, — отрезал я. — Не мортиру осадную, а гаковницу скорострельную. И не выдал оную мне Серонеб Васильевич, хотя сам он уверял, что есть она на складе. А выходит, у него ещё мортира осадная завалялась, у жадины такого — задумался я.

— Бес с ней, с мортирой, — отмахнулось начальство. — Что далее делали?

— Направился в Воранав, доставил корреспонденцию, оттуда путь держал в Младзечно, — продолжил я, но был перебит.

— На диплицикле своём направились? — вопросил Леший.

— На нём, с учётом сроков, средств на аренду недоставало, — ответствовал я. — Потом Невгин, и оттуда, в силу сроков ограниченных, арендовал самолёт, — кивнул я на папку, которую злонравное начальство распахнуло. — Доставил послание в Ковно, переночевал и с первым светом пред ваши очи явился, — принял я вид лихой и придурковатый, испорченный, впрочем, прорвавшимся хрюком.

— Явились, — констатировал злокозненный Добродум, носяру свою в бумаги сувая. — Ночевали и питались где?