Cyberdawn - Прекрасный старый мир [СИ]

— Здравы будьте, Ормонд Володимирович, — змейски оскалилось начальство. — Вас, как вы некогда изволили выразиться, “ждут великие дела”.

— И вам не хворать, Добродум Аполлонович, — философски вздохнул я. — Что “дела великие”, оно, конечно, прискорбно, но на службе моей, под руководством вашим мудрым, сие и не удивительно, — под фальшиво-сочувственные кивки начальства змейского выдал я.

— Именно так, — выдал в ответ Леший. — А величие ваших дел заключается в посольстве долгом и дальнем. Вильно крайне заинтересовано в сотрудничестве с заокеанским Полисом Новая Пацифида. В научном плане, — дополнил он, повергнув меня в некоторое сомнение.

— Погодите, Добродум Аполлонович, дозвольте уточнить, — выдал я, на что змейство его покивало. — Это, значится, с Полисом заокеанским, теми юнцами основанным, что в своих Полисах места себе не нашли. Да бес бы с местом — одного названия хватит, ихних “новый” бесконечных, — продолжил я, — чтоб потенциал воображения, а, как следствие, научный узреть. Даже названия толкового не измыслили, — припечатал я заокеанских тупней. — Всё “новым” обходятся. И с ними “научное сотрудничество”? — со скепсисом уставился я на Добродума.

— Всё так, — ехидно покивал леший.

— Что “всё”? — подозрительно уточнил я.

— Всё “всё”, — гадски ответил злонравный Добродум, ухмыльнулся на рожу мою, праведным негодованием полную, но продолжил. — Всё же не одна сотня лет для многих Полисов прошла с основания, — выдал он.

— Ну да, полторы, — буркнул я.

— Пусть полторы. Но в своих, подчас и впрямь детских и безумных социальных экспериментах, они приходят к удивительно удачным решениям, — провозгласил Леший. — Так что Вильно сотрудничество в научной сфере с Новой Пацифидой угодно.

— Хорошо, вам виднее, — не стал терниться на пустом месте я. — Но тут у меня такой вопрос, а я-то там зачем? Есть Остромир Потапович, у него, ежели занят он ныне делами союза, есть секретарь, Люцина Перемысловна. Я не то, чтобы отказываюсь, да и права такого не имею, — признал я подло пролезшего в служебной иерархии выше меня лешего, — но таковое посольство, мыслится мне, должно осуществлять персонам, к Академии имеющим прямое касательство. А не планы на неё имеющие, вроде меня.

— В идеальном случае — всё, как вы сказали, Ормонд Володимирович, — выдал Леший. — Но не по нынешним временам. Вдобавок, — совершил он клешнёй сложный жест, — есть нюансы.

И поведало мне его злонравие “начерно” такую особенность потребного нам Полиса, как чрезвычайно “упрощенный” дуэльный кодекс, использующийся в Полисе моего назначения везде, где надо и не надо. Вплоть до “научных дискуссий”. Что оправданно не забытой “фронтирностью” (как, кстати, и уникально малое количество летальных исходов таковых дуэлей). Но Остромира, двигающегося исключительно на “эфирной тяге”, отправлять глупо. Или помрёт к бесам, или эфирно в прах вкатает местных, став персоной нон гратской. Да и “одного отправлять”, поморщилось начальство, не стоит. Да и в Союзе Остромиру дел хватает.

Далее, вызванное всё той же фронтирностью несколько “заниженное” традицией положение женщин. По закону-то всё равноправно, а по факту есть чистая физиология, определяющая в условиях напряженных место даме с детьми и у домашнего очага. Нравится это дамам или нет — чистая физиология, выживание популяции, от которой не уйти. В ряде заокеанских полисов, к слову, “маятник” гендерных традиций качнулся в сторону феминизма. Что в ряде моментов было и неплохо. Но далеко не во всех.

В общем: Люцину дуэлить со страшной силой не будут. Но и слушать тоже, поскольку “не женское дело”. А далее леший меня послал. Но не в посольство, а в библиотеку Академии. С соответствующим направлением и просьбой о консультации у этнографа.

— Сложилось так, Ормонд Володимирович, что связь с Новой Пацифидой нужна Вильно как в целом, так и академии. Ряд разработок перекликаются, будет не лишним и верным. Но в текущих реалиях отправить-то толком некого. А ваша, — смерил он меня взглядом, — персона выходит оптимальной. Не в последнюю очередь из-за страсти противоестественной к орудиям убиения.

— Не в первый раз вам, Добродум Аполлонович, заявляю: страсть сия весьма естественна, определена одним из трёх инстинктов, базово живому присущих, — отернился я. — Впрочем, ситуация понятна. Сколь надолго посольство?

— Пока удастся или нет, — пожал плечами Леший. — Я мыслю — в пределах месяца управитесь, но тут как пойдёт.