Cyberdawn - Прекрасный старый мир [СИ]

— Отрок к успеху шёл, — пробормотал я под нос. — Ладно, вроде понял. Ну в таком разе, — вздохнул я, — сходим, куда деваться.

После чего Люцина, довольная, откланялась. А Мила, изящно обогнув стол, устроилась у меня на колене, благо лёгонькая была. И начала поглаживать мне макушку, после чего выдала:

— А я и не знала, что ты и не общался ни с кем, Ормоша. Как так-то? — с некоторой жалостью выдала она, на что я плотоядно ухмыльнулся.

— А зачем? — вопросил я, на что овечка моя не нашла, что ответить. — У меня Мила, была цель. Глупая, не глупая, достижимая или нет — сие неважно. Я её достигал, времени же на прочее не имел. И не сказать, что жалею.

— И сейчас есть, — задумчиво покивала она.

— Есть, но скорее у нас, — улыбнулся я, потрепав руно, получив улыбку и ответную ласку. — Слушай, Мила, а скажи мне, как вы с Люциной подругами-то стали? Я в ваши отношения не лезу, просто интересно. Так что не хочешь — не говори, — уточнил я.

— Пожалуй, скажу, — после раздумий выдала подруга. — Только Люцине не говори! — нахмурилась она, на что я с улыбкой изобразил, что молчать аки камень буду. — Вот ты улыбаешься, а мне жалко её. И знать ей того не стоит, — подчеркнула Мила.

— А с чего жалко-то? — полюбопытствовал я.

— Даже не знаю, как сказать. Рваная она, раненая, — непонятно ответила Мила, увидела непонимание в моих глазах и продолжила. — Так, смотри, вот Люцина в гимназиум пришла. И захотела науки превозмочь и лучшей стать.

— Так, — покивал я. — И вышло у неё, кстати, лучшая выпускница.

— Вот только она не только лучшей в науках тщилась стать. А и подруг иметь, поклонников. Да и себя потешить восхищёнными взглядами, — продолжила моя овечка. — А получила лишь приятелей, её трудами пользующимися, да взгляды жалостливые. Ей бы за одно взяться, как ты, мой вепрь могучий, — выдала Мила совсем без ехидства, потрепав меня по пузу. — А ей всё потребно было. И порвалась. Не до конца, да и нестрашно сие, но… — промолчала девица.

— Кажется понял, — прикинул я. — И что, только из-за жалости?

— Нет, конечно! — аж возмутилась Мила. — Знает Люц много, интересная собеседница, да и ко мне неплохо относится. Хорошая подруга, просто я тебе про то, с чего мы столь плотно общаться начали. Понимание потом пришло, а первое время жалость была, да, — кивнула она.

— А она к тебе с чего притянулась? — задумчиво протянул я.

— Сначала — из-за тебя, — ответствовала подруга. — Тяжело ей с людьми сходиться, да и интерес имела, а может, и имеет, — протянула Мила. — А потом и со мной подружилась, по-настоящему.

— Думаешь, по-настоящему? — уточнил я.

— Мыслю, что да, — кивнула моя овечка. — Как умеет, конечно, но все мы, — хмыкнула она, — как умеем. Мне вот очень повезло, что вовремя с тобой познакомилась, — продолжила она.

— А поподробнее? Нет, что я замечательный такой, я знаю, — веско покивал я под смешок подруги. — Ты тоже ничего, — царственно покивал я. — Но почему именно “вовремя”? — уточнил я, потому как сам до сих пор считал начало нашего романа чертовски “несвоевременным”.

— А потому что ты вепрь могучий, — обозвалась овечка. — И не хмурься, не обзываюсь я, просто такой ты, — развела она руками. — Остановишься, взвесишь, посчитаешь, цель поставишь. А после уже ничего не важно, есть ты, есть цель. А что между вами встало — само виновато. А мне тебя встретить довелось, когда ты как раз думал. Вот меня и заметил. Взвесил, посчитал, а дальше мы уже вместе скачем, — потрепала она меня по голове. — А не вовремя бы было, так и не заметил бы.

— Так уж и не заметил, — не мог не возразить я, понимая немалую правоту подруги. — Да и как-то… “взвесил, оценил”, — передразнил я Милу.

— Ну да, так чудесно это! — с жаром(!) заявила девица. — Ты же не как меня попользовать взвешивал, а как жить нам. Не год и не два. И детишек, буде случится, как вырастить! Я вот так не умею. А научиться хочется: правильно так, — поставила она диагноз. — Да и не смотришь ты на меня более, давно уже, как на девчонку неразумную или формулу математическую.

— А смотрел? — задумчиво уточнил я, не то, что бы не так было, но мне казалось, что сие и незаметно.

— Смотрел, — покивала Мила. — Глазам незаметно, но я тут вижу, — положила на ладонь на грудь.

— А у тебя тут, моя милая овечка, и глаз есть? — делано изумился я. — А покажи! — зашебуршал я под смех Милы.

Как-то хватит на сегодня разговоров серьёзных, и так мало что не перебор вышел, думал я, неся подругу на руках к ложу. А с утра, безжалостно разбудив и надругавшись, провозгласил такую вещь: