Денис Кащеев - Краденая магия. Часть 1 [СИ]

А если этот сердцевед Алибабаич во мне и правда что-то важное углядит? Какой-нибудь астральный отпечаток моего мира — с координатами?

Вряд ли, конечно — но вдруг?

Эх, была не была!

— Согласен! — заявил я.

Словно только этого и ждал, паук Вася стремительно пересек стол и прыгнул мне на грудь.

[1] Неизвестная земля (лат.). В широком смысле: нечто неизведанное, неизвестное

[2] Кто ищет, находит (лат.)

[3] Все люди должны служить (высокий валирийскиий) — часть девиза тайного общества Безликих из эпопеи Дж. Р.Р.Мартина «Песнь Льда и Пламени»

в которой я падаю с кровати

Над Москвой вовсю бушевала верно предсказанная князем еще пару часов назад гроза. В клочья рвали черное ночное небо яркие молнии, выстреливая то поодиночке, то одна за другой почти без пауз — так что картинка за окном начинала моргать, словно дискотечный зал в такт ритмичной музыке: светло — темно — светло — темно… Артиллерийской канонадой наваливался гром. В дребезжащее стекло не стучал и даже не колотил — лупил, как из пожарного брандспойта, ливень — кажется, вперемешку с градом.

С безотчетным восторгом — и некоторой опаской — я взирал на этот разгул стихии, стоя у приотдернутой шторы в спальне. Сорочка моя была наполовину расстегнута — я уже собирался снимать ее перед сном, но вот отвлекся, завороженный разразившейся бурей. Впрочем, глаза себе смотрели, а мысли жили собственной жизнью. И занимал их сейчас не только вопрос, имеется ли на крыше приютившего меня особняка громоотвод, и если он там есть, то какой, обычный или магический. Эта тема, конечно, тоже всплывала — с каждой новой вспышкой и каждым новым раскатом — но параллельно, как бы фоном, в моей голове крутились калейдоскопом события прошедшего вечера.

Час назад, коротко переговорив с кем-то через устройство, которое я смело назвал бы смартфоном, не выгляди оно как серебряный портсигар, Сергей Казимирович переоделся из штатского костюма в свой щегольской мундир и, несколько натужно пожелав нам хорошего вечера, в спешке уехал. Гроза тогда еще только разминалась: едва упали первые капли дождя — крупные, но пока редкие, гром долетал лишь глухими отголосками, а молний и вовсе видно не было — только зарницы в небе сверкали.

А до того состоялся ужин, к которому Морозова вышла в закрытом длинном платье, сразу же добавившем ей минимум пару лет (вчера, во время моей первой вечерней трапезы в доме князя, произошло ровно то же самое, после чего я, собственно, и заподозрил, что моя новая знакомая несколько старше, чем кажется на первый взгляд. Потом, как уже рассказывал, аккуратно спросил — догадка подтвердилась). За столом Огинский был весел, шутил, взахлеб рассказывал какую-то байку о польском восстании, в котором его то ли отец, то ли дед сражался на стороне мятежников. Должно быть, история была донельзя смешной — Надя то и дело, отложив вилку с ножом, заливалась заразительным смехом. Я, признаться, так и не понял, в чем там заключался юмор, но из вежливости тоже улыбался.

Еда, к слову, была отменной. Начали с горы румяных пирожков — с грибами, с капустой и с чем-то еще, мною не опознанным, но очень вкусным. По-хорошему, уже одними ими вполне можно было насытиться, но, уже зная, что это только закуска, я особо не усердствовал — и не прогадал. Потому как затем прилетел (в буквальном смысле слова прилетел — магия же!) суп из раков, а на смену ему — нежная жареная телятина. И все это великолепие шло под легкое, душистое красное вино. Так-то я к алкоголю особой склонности не питаю — ну, могу с друзьями пива бутылочку выпить, но без фанатизма. Вино так вообще не люблю. Раньше не любил. Как видно, это я просто хороших сортов до сих пор не пробовал — тут мне прям вот зашло. Однако, зная, как оно бывает с непривычки (имелся печальный опыт ночевки в обнимку с унитазом — что уж тут скрывать, дело прошлое), злоупотреблять я не стал, ограничившись парой бокалов за весь ужин, и захмелевшим себя совсем не чувствовал. Последнее, конечно, ни фига не показатель — но тем не менее.

Надя, насколько я заметил, на вино тоже не особо налегала — ну, может, бокал осилила, так что большая часть стоявшей на столе литровой бутыли досталась Огинскому, чем тот и не преминул воспользоваться.

Но, прежде, еще до ужина, в мое сердце заглянул паук.

На самом деле, конечно, не настоящий паук — дух-фамильяр. Когда Вася прыгнул на меня со стола в кабинете полковника, я уже приготовился ощутить всю мерзость прикосновения его ломаных мохнатых лапок и внутренне весь сжался — но не почувствовал вообще ничего. Фамильяр оказался невесом. И бесплотен — когда я, кривясь, осмелился до него дотронуться, мой палец, не встретив преграды, прошел через золотое тельце насквозь.