Виталий Останин - Стратег [СИ]

— Тот конный арбалетчик, который нашел тебя на поле. Для него будет честью служить тебе, пока Ван Дин не поправится. И он производит впечатление расторопного бойца. И опытного.

Я хотел было сказать, что мне будет некомильфо гонять по поручениям мужика вдвое себя старше, но потом вспомнил, что я весь из себя китайский аристократ, которому такие мысли попросту неведомы. И кивнул, соглашаясь. Капрала надо было наградить, так-то мы ему уже выписали премию и повышенный продпаек, но удаление от передовой он, я полагаю, точно оценит.

— Хорошо. Пошли за ним кого-нибудь. А пока давай обсудим, что предложить Ля Ину, чтобы он согласился сдать город.

[1] Витрувиа́нский человек (лат. Homo vitruvianus) изображение, созданное Леонардо да Винчи в 1492 году.

Чтение, пусть и не совсем привычного характера, доставляло мне настоящее удовольствие. Как просмотр свежего выпуска хорошего стендап-комика — так, примерно. Читал я все, до чего мог дотянуться, удивляя соратников, но больше всего — Мытаря. У Ваньнан не понимал, зачем мне изучать трактаты, которые не относятся к моему Пути. В голове моего верного Секретаря никак не могла уложится мысль, что читать можно не для возвышения в ци и не для того, чтобы запомнить мегабайты сведений, а просто ради развлечения.

Сейчас, например, я наслаждался одной из таких непрофильных книжек, которую взял у Амазонки. Называлась она «Наставление по стрельбе из арбалета» — автором на титульном листе числился некий Чэнь Инь (Стрелок десятого разряда) — и заставляла смеяться почти над каждой строчкой. Не из-за глупости написанного, а благодаря потрясающему стилю.

«При стрельбе тело должно быть устойчивым, как доска, а голова подвижной, как яйцо на столе. Левая ступня стоит впереди и правая — перпендикулярно ей. Левая рука как будто опирается на ветку, правая рука как будто обнимает ребенка. Затем возьмитесь за арбалет и посмотрите на врага, задержите дыхание и сглотните, затем выдохните, как только отпустите стрелу. Таким образом вы будете невозмутимы. После глубокой концентрации две вещи делаются самостоятельно: стрела летит, а лук остается. Когда правая рука нажимает на спусковой крючок, отпуская стрелу, левая не должна знать этого. Одно тело, но разные функции частей — как хорошо подобранные мужчина и девушка. Таково Дао владения арбалетом и точной стрельбы».

Ну, прелесть же! Голова подвижна, как яйцо на столе! Мне бы в голову не пришел такой образ! А местных Стрелков по таким книжкам учат. Более того, добиваются серьезных результатов. Амазонка, например, умеет заряжать свои арбалетные болты энергией ци, которая заставляет их лететь дальше, бить точнее, а в некоторых случаях еще и игнорировать щиты. Своими глазами видел — стрела, выпущенная из не самого мощного кавалерийского арбалета, не просто пробила ростовой щит, а разнесла его в щепки!

Мне подобное чтение — хоть с последующей медитацией, хоть без таковой — ничего дать не могло, несмотря на то, что я работал с той же первостихией, что и командирша конных арбалетчиков. Нужна была совсем другая основа, а переучиваться на ходу во время ведения войны я не собирался. Не без основания считая, что грамотно раскачанный Стратег куда полезнее еще одного хорошего Стрелка.

— Они подъезжают, господин, — сообщил Мытарь.

— Хорошо.

Я отложил трактат и поднялся, разминая затекшую поясницу. Долго Ля Ин думал над моим предложением. Целых два часа прошло с тех пор, как под стенами приняли нашего парламентера с белым флагом и отправили назад со словами: «Господин сообщит о своем решении». Я уже третий чайник чая прикончил, и трактат почти дочитал. Ждал бы на солнцепеке — сварился бы уже!

Но «стол переговоров» располагался под тентом, так что получить солнечный удар мне не грозило. Я сидел на походном раскладном стульчике, лениво листал книжку и периодически прикладывался к чашке. Было немного душно, но вполне терпимо. Да и чай — отличный терморегулятор. И почему я раньше в жару холодную воду пил, как дурак? Совсем же не помогало!

Место мы выбрали с умыслом. Поставили тент так, чтобы ветер не гнал в нашу сторону запах разложения от поля вчерашней битвы, но при этом так, чтобы множество тел было прекрасно видно и мне, и моему собеседнику. Как напоминание, чем все может кончиться, если мы не договоримся. Не знаю, как на китайца второго века нашей эры такое зрелище воздействовало, но меня — мотивировало.