Юрий Винокуров - Псих поневоле [СИ]

— Грызля, кусь! — заорал я не своим голосом и перепуганная, дезориентированная мышь вонзила острые зубы в сочные ягодицы сочной женщины.

Теперь завизжала аристократка, растеряв весь аристократический пафос и рефлекторно прыгнув в противоположную от источника боли сторону, где как раз находился я. Поскольку сейчас мои руки больше никто не держал, то я молниеносно ухватился за нижний край пиявки на своей груди и движением снизу-вверх оторвал её, одновременно бросая в лицо Виктории. Пиявка присосалась к ней с громким шлепком, а аристократка как раз закончила свой прыжок в моих объятиях, где я развернул её спиной к себе и, накинув цепь кандалов на белоснежную шею, сделал пару маленьких шажочков назад.

— Всем лежать, мордой в пол! Работает ОМОН! — рявкнул я, упираясь ладонями в затылок заложницы. Всегда хотел сказать что-то подобное, а вот как раз и оказия образовалась — пусть немного не в тему, но, кого это волнует?

Цепь натянулась и сдавила горло Виктории так, что аристократка захрипела куда-то в брюхо пиявки.

Теперь, когда я стал центром внимания окружающих, ю, мне стало понятно, что в случае чего, я просто не успею её задушить. Внезапно, мне на помощь пришёл Исаак, мгновенно выхвативший у одного из бойцов запасной пистолет и приставивший дуло к виску Виктории. Мы ещё немного отступили к стене, чтобы к нам не зашли с тыла, и замерли там. Грызля забралась по красному платью наверх и устроилась на моей голове, вцепившись лапками в склизкие волосы..

— Какой план? — спросил динарий, обводя решительным взглядом бойцов, перекрывших нам единственный путь отхода.

— А какой план может быть у пациента вашей психушки?! — с улыбкой спросил я и безумно захохотал…

Маловажный факт: Сколько людей — столько и специализаций! Поэтому возможности каждого колеблются в пределах: от смены собственного запаха, до тотального армагеддона. От насмешки судьбы не застрахованы даже аристократы.

А никакого!

— Вам не уйти, отпустите её! — Люкар сделал шаг в нашу сторону.

— Ты же понимаешь, что теперь при любом раскладе всех вас ждёт казнь? — насмешливо приподнял бровь Исаак.

— Да, но и вы тоже умрёте, — спокойно ответил Люкар, делая ещё один шаг в нашу сторону.

Исаак, цокая языком, покачал головой и очень странно изогнул руку с пистолетом, привставая на носки — принимая совершенно идиотскую и неудобную позу. Однако, Люкар сразу скривился и замер на месте. Я же вообще ничего не понял, но, видимо это местный ритуал взятия заложников, да и кто я такой, чтобы лезть в чужие традиции?

Как кто? Попаданец, красавчик, немного псих…

Но спросить нужно было вежливо, чтобы не оскорбить чувств местного населения:

— Изя, тебя чего перекосило? — напрямую спросил яд слизня, опередив мой разум. — Артрит?

Теперь у Исаака стало искривлено не только тело, но и лицо, что, впрочем, не помешало ему дать ответ.

— Мышцы и связки напрягаются особым образом, чтобы в случае мгновенной смерти вызвать их непроизвольное сокращение и спустить курок.

Я присвистнул от удивления, но всё же уточнил один момент.

— А ходить в этой позе «пингвина с запором» вообще реально?

— Нет! — покачал головой мой подельник — И убери уже с меня эту пиявку!

— Мешает что ли? — глупо хихикнул я. Мда, забористый яд у этой живности — меня до сих пор не отпустило.

— Нет, — саркастичным тоном ответил Исаак. — Она всего лишь усиливает эффект эха в пару тысяч раз.

«А-а-а-а, вон оно что… Я то думал, что эта неведомая хрень просто путает мысли своим ядом, вызывая эйфорию, похожую на алкогольное опьянение, но всё, оказывается, гораздо круче! Полезная скотинка!» — я кивал своим мыслям, пока отрывал тактического слизняка со спины динария, одновременно ища глазами свою первую мертвую пиявку.

Она лежала на прежнем месте и я от души ХРЕНакнул по ней, мгновенно меняя частоту резонанса, чтобы не поймать усиленное эхо и не вырубиться. То, что до этого наполняло мой позвоночник полностью исчезло, а мёртвая пиявка резко перевернулась в нормальное положение и замерла. Никто этого не заметил, кроме Элеоноры, а мне стало интересно, будет ли она выполнять мои команды.

— Сиде-е-еть! — очень громко заорал я, отчего-то вспомнив древний сюжет из «Ералаша», в котором собачка писялась и какалась.