Александр Март - Механики [1-51 части]

А ещё через два километра мы увидели первый снег! Лес неожиданно кончился, и мы выехали на поле, а там… Короче снег, снег и ещё раз снег. Проехав несколько сот метров по укатанной дороге я, не выдержав, остановился на обочине. Перед тем, как вылезти из машины наружу, глянул на градусник, минус 8. Наши все тут же так же повылазили из машин. Под ногами тут же раздался такой знакомый хруст, изо рта пар.

— Понеслась! — услышал я радостный крик и увидел, как разбежавшийся Слива прыгнул в снег, следом за ним полетел Клёпа, Леший, Ирка Большого тут же слепила снежок и залепила им в Большого. Народ тут же стал играть в снежки, Слива еле выбрался на дорогу назад, там и правда оказалось очень глубоко, больше метра точно.

— Ну, а вы чё сидите? — спросил я, открывая заднюю дверь Кадиллака и смотря на Волхов.

Булат с Кайтой сидели и большими глазами смотрели на окружающую их обстановку.

— Идите сюда! — вновь позвал я их.

Булат было дёрнулся, но, увидав перед машиной снег, остановился, а вот Кайта осторожно вылезла наружу. Сначала она аккуратно обнюхала снег, потом начала поднимать лапы, одной из них потрогала снег, лизнула его.

— Кайта, ко мне! — услышал я бас Большого.

Он отошёл от машин на десяток метров и теперь звал её к себе. Кайта засеменила к нему.

— Ну, а ты чё? — спросил я у продолжающего сидеть на заднем сиденье Булата. — Вылезай, трус.

Кайта уже потихоньку освоилась, и теперь носилась по дороге, ловя пастью снежки, которые ей поочерёдно кидали то Большой, то Ирка.

Около Кадиллака стал собираться народ, и каждый посчитал своим долгом позвать Булата. Но тот, так же дёргаясь на заднем сиденье, вылезать из машины категорически отказывался.

— А если так? — сказал я вслух и, подойдя к нему, взял его на руки. Здоровый кабан, еле поднял его.

Я вытащил его на руках из тачки и, подойдя к краю дороги, просто бросил его в снег. От того, что произошло дальше, ржали все и потом ещё неоднократно вспоминали. Представьте, что вы бросили в снег что-то большое и тяжёлое, и оно, продавив снег, замерло там. Вот то же самое произошло и с Булатом. Он полностью с головой погрузился в снег и там замер.

— Э, братан, ты чё? — забеспокоился Клёпа, когда увидел, как из снега торчит только хвост Булата, а сам он не шевелится.

— Булатик, мальчик! — запищала рядом Светка. — Вылезай оттуда. Вот зачем ты его в снег-то кинул? — наехала она на меня. — У него сейчас разрыв сердца будет.

— Булат, вылезай, епт! — крикнул я.

Он так в сугробе просидел около минуты, потом видимо понял, что это не опасно, и буквально ввинтился в снег дальше. Тут он мне напомнил плуг, который волокут по земле. Что же он вытворял: прыгал, скакал по снегу, ел его, пищал и визжал на своём языке. А когда к нему ещё прыгнула Кайта… Короче, мы просто встали все на обочине и, улыбаясь, смотрели, как Волхи нарезают борозды, носясь по снегу. Несколько раз они выбирались на дорогу и, разогнавшись, прыгали в снег снова и снова. Вся шерсть у них тут же покрылась катушками из снега, но Волхов это, кажется, ни капельки не волновало. Им было хорошо, очень хорошо!

Напрыгавшись и наигравшись в снежки, мы снова погрузились в машины, с трудом загнав разыгравшихся животных в багажник Кадиллака. Те просто отказывались туда забираться. Я даже не предполагал, что им так понравится снег. Интересно, как себя поведут тут Лимуты? Кошки-то более нежные. Ладно, потом у Страйка с Селей спросим, когда они с ними сюда съездят.

Пока мы бесились, мимо нас проехало несколько автомобилей и посигналили нам. Парочку тачек мы расстреляли снежками, в ответ из одной из них в Маленького прилетел снежок, и мы все увидели в заднем окне довольное лицо пацана лет 10, а девочка, которая сидела рядом с ним на заднем сиденье показала нам язык.

Клёпа с Колючим слепили большого снеговика и установили его на обочине. Девчонки тут же сделали ему из палок и какой-то еды глаза, нос, рот, и внизу приделали штуку, чтобы было видно, что это мальчик. На что, недолго думая, мы слепили ещё одного снеговика, этот стал девочкой. Слива ей большую грудь сделал, причем сначала схватил руками свою Наташку за её достоинство, померил, а потом такие же слепил и снеговику. Клёпа даже бейсболку свою не пожалел и нацепил на голову снеговика-мужика.

Все-таки странная эта штука, память! Столько времени жили в пустыне, не испытывая потребности в снеге, а как оказались в зиме, сразу же вспомнили всё — и это ощущение, когда мороз пощипывает лицо, и запах морозного воздуха, и скрип снега под ногами, его хруст в руках при лепке снежков, и непонятная радость от созерцания заснеженной природы, наверное, родом из далекого детства. У всех на лицах была нарисована вся гамма этих чувств. Что же было нарисовано у двух больших снеговиков в багажнике там, где у обычных собак бывает морда, сложно описать словами. Если бы Волхи умели говорить, они бы, наверное, не затыкаясь сейчас рассказывали наперебой свои ощущения и впечатления. Снег с них уже начал таять в теплом салоне, поэтому они удивленно оглядывали друг друга, не понимая, что происходит и пытаясь при этом вылизываться.