Василий Панфилов - Трущобы Империй [СИ]

А насчёт запачкать в крови, как достаточно цинично думал попаданец, предлагая идею, всё оказалось сложнее. Менталитет местных таков, что они не видели ничего страшного в убийстве. Трущобы… тем более, бандитов убивать идут, претензий от властей не будет. Что-что, а законы в этом времени куда как проще.

Алексу оставили охрану (не столько ему лично, сколько штабу) из десятка бойцов — из тех, кто умеет стрелять, но в рейд по зачистке не годится по разным причинам. Кто хромает на обе ноги, у кого возраст… Удивительно, но как только ирландцы поняли, что ИРА — это всерьёз и надолго, сколько пришло добровольцев! Причём что интересно, далеко не все вступали в ИРА из-за политики или чувства уязвлённого национального самосознания.

Как бы не основная причина — желание принадлежать к сильной стае… ещё желание войти в историю. Пусть как мученик, если дела пойдут вовсе уж скверно, но стать одни из тех, о ком будут рассказывать байки и петь песни. Немного странно… но по большей части только это и держало ирландцев как нацию.

Когда язык официально запрещён, когда преследуют за веру, за национальные обычаи, за… едва ли не всё… Только передаваемые шёпотом рассказы об отцах и дедах, участвовавших в восстаниях против англичан, давали моральные силы для выживания.

Охрана дремлет вполглаза, переговариваясь негромко и дымя самокрутками. Вытяжка в подвале не слишком хороша, так что едкий дым расползается по помещению, добавляя в коллекцию ароматов свою нотку. Запах сырости, плесени, скверного табака и немытых тел. Запах бедности.

Из-за тяжёлых запахов, головной боли и нервного перенапряжения, заснуть толком не удавалось. Алекс то проваливался в тяжёлый горячечный сон, то снова просыпался. Встав, он отпил из бутылки тёплой воды, привычно стряхнув с неё таракана.

— Не спится? — Негромко осведомился пожилой работяга, имени которого Алекс так и не запомнил.

— Башка раскалывается.

— А… бывает. Пулей-то, чего уж там…

На этом разговор замолк, развалившийся на старом облезлом на стуле работяга, крепко пахнущий застарелым потом, благодушно затянулся и выпустил клубы вонючего дыма. Вот же… сколько Алекс не пытался говорить об этом, даже понимать не хотят. Если в помещении женщины и маленькие дети, то ещё могут сдержаться, что считается едва ли не светским жестом. А что кто-то из мужчин не курит и не желает нюхать… не понимают.

Мысли в голове попаданца вертелись достаточно депрессивные. Страшно… чего уж врать-то себе. Меньше года назад — обычный студент без особых талантов и амбиций, разве что язык хорошо подвешен, да с людьми неплохо сходится.

А ныне — один из отцов-основателей ИРА, начинающий политик. И даже Фреду не расскажешь, что всё это по большей части случайно — оговорки, желание произвести впечатление на любимую девушку… В итоге приходится бежать впереди паровоза, и не свернуть, ибо тоннель…

Кто бы сейчас предложил солидную сумму отступных — взял бы. Хотя… нет, Лира бы не поняла, а без неё даже миллион не хочется. Сказали бы раньше, что из-за девушки он будет способен на такое, посмеялся бы. А сейчас… да пожалуй, что и не только из-за девушки.

Помыкался по трущобам, почувствовал на своей шкуре социальную несправедливость, особенно болезненную для выходца из двадцать первого века, привыкшего к совсем иным отношениям. Друзья… нет, уже не смог бы отойти в сторону. Точнее — смог бы, но вот потом… спился бы к чертям, чувствуя себя последней мразью.

Хмыкнув, попаданец как-то быстро успокоился, разобравшись наконец-то в себе. Не самые умные поступки с точки зрения обывателя, но… пожалуй, что Лира и самоуважение стоят этого. Да и в конце-то концов, сложно требовать взвешенных поступков от парня девятнадцати лет.

Зевнув устало, но умиротворённо, Алекс заснул наконец, и спал крепким сном человека с чистой совестью.

Разбудили парня негромкие переговоры.

— Как? — Спросил он, зевая с риском вывихнуть челюсть.

— Нормально, — отозвался устало Аластор, — добили. Сами в подземелья лезть не стали, обеспечили оцепление и штурм зданий в некоторых случаях. Убитых среди наших нет, аж удивительно — некоторые дуриком в опасные места пёрли. Раненых вот полно, а убитых нет.

— Калеками кто останется?

— Да не должны, — с долей сомнения сказал маляр, — если только потом… Ну знаешь… по башке многие получили, как оно скажется, сложно сказать. Вроде все живы, а кто там мигренями страдать начнёт или заикаться… бог весть. Да, ещё…