Василий Панфилов - Трущобы Империй [СИ]

Нанеся неточности, француз взял оба варианта чертежа и уехал к Хукеру, взвинчивая себя самой нецензурной бранью. Вернулся через два часа, мрачный и довольный одновременное.

— Сынки, — коротко бросил генерал полюбопытствовавшим офицерам, — понабирали этих… из хороших семей.

После этого Ле Труа не выдержал и разразился очередной непечатной тирадой, из которых следовало, что понятие хорошая семья в нормальной стране включает в себя прежде всего образованье и репутацию, а уж потом — деньги и связи.

Наступленье задержали, что одновременно плохо и хорошо. Войска Союза смогли за это время подготовиться получше, но и Конфедерация не дремала, поставив под ружьё порядка десяти тысяч негров, имеющих какой-то стрелковый опыт — чаще всего из личных слуг плантаторов, сопровождавших их на охоте.

Сынки из хороших семей неожиданно оказались целой шпионской сетью Конфедерации, причём на диво разветвлённой. Обстановка в штабах напоминала курятник после визита лисы. Контрразведка перетряхивала всех и вся, были результаты… Пусть местные особисты и щенки по мнению попаданца, но и шпионы из доморощенных.

— Повесят?! — Алекс нервно рассмеялся на наивный вопрос одного из лейтенантов по поводу шпионов, — они же из Хороших семей, таких не вешают и не расстреливают.

Его слова оказались пророческими, шпионов спешно увезли в Вашингтон. Для успокоения войск трибунал приговорил к смерти нескольких мелких сошек, развесив их на ветвях раскидистого пекана в центре лагеря. Попаданцу пришлось ещё и присутствовать при казни, что не добавило ему доброты. Да и сны…

Не исправили настроение даже Медали похвальной службы, вручённые ему и Ле Труа.

А вот благодарность офицеров из других подразделений, которые не пошли в хорошо продуманную ловушку, оказалась значимой. С этого дня офицеров дивизии Кельтика в офицерской среде начали воспринимать как своих, несмотря на ирландское происхожденье большинства из них.

Наступленье на Атланту ожидаемо увязло в мощной обороне и Кельтика оказалась востребованной, как никогда. На сегодняшний только они продвинулись вперёд, а что закопавшись в землю… Так это, извините, специфика подразделения.

Оставив кобылу в конюшне, расположенной в классическом блиндаже с брёвнами в три наката, Алекс дошёл до штаба дивизии по широченным и очень глубоким траншеям, выкопанных зигзагом. Траншеи эти раза в два выше человеческого роста и вполне подходили под определение для стрельбы с лошади стоя. Да и ширина… две телеги могли свободно разъехаться. Но такие уж нормативы у оборонительных сооружений в этом времени, и своя правда в этом имелась. Проще подвести подкрепления и какие-то грузы, к примеру.

— Пушек на нашем участке у конфедератов добавилось, — доложил он Ле Труа, снимая промокший от холодного октябрьского дождя плащ и вешая его пред очагом. Генерал флегматично покивал, погружённый в свои мысли. В последнее время французу стали приходить письма, чего раньше не наблюдалось. В душу попаданец не лез, но по косвенным признаком можно понять, что родня и однокашники по Сен-Сиру наводят мосты с видным военачальником Союза.

Зачем и почему, гадать можно долго. Алекс сломал себе голову, но правдоподобных версий слишком много — от желания возобновить знакомство со старым другом, неожиданно ставшим из парии популярным полководцем, до попыток использовать Ле Труа в качестве неофициального дипломатического канала.

Но француз сам нарушил молчанье…

— Переговоры начались, — излишне флегматично сказал он, — Франция хочет закрепиться в Мексике. С Англией пока всё непонятно, с Испанией.

— Опора на КША, — моментально понял бывший студент.

— Она самая, — француз меланхолично пошевелил кочергой угли в очаге, — большая политика. Мексика очень жирный кусок, а теперь, когда Россия демонстративно отстранилась от дел Северной Америки, этот кусок можно урвать себе.

Замолчали… Алекс переваривал поступившую информацию. Не то чтобы она свалилась вовсе уж неожиданно, но ранее сидевший в Мексике император Максимилиан Первый Иосиф фон Габсбург, воспринимался как нечто очень опереточное. Зря…

Очень неглупый, император сумел очаровать потенциальных подданных, и при плебисците большая часть мексиканцев проголосовало за коронацию Максимилиана. Император, к вящему разочарованию консерваторов, стал проводить вполне здравые реформы — даровал гражданские права пеонам, подтвердил национализацию церковного имущества. Не самый плохой правитель, казалось бы. Прекрасные отношения с Францией, самые тёплые с КША…