Андрей Круз - Двери во Тьме

– Как у тебя? – спросила она, когда машина тронулась с места и я развернул ее на узкой подъездной дороге, мешая снег колесами.

– В рабочем порядке. Кстати, ты не хотела бы недельку-другую в Сальцеве пожить?

– Медовый месяц устроить решил? – улыбнулась она.

– Можно и так сказать, – кивнул я. – Только не с тобой, потому что я в городе останусь.

– С ума сошел? – спросила она вполне доброжелательно.

– Мне бы так спокойней было, если честно. Или больной объявись и просто дома посиди, никуда не выходя. Чем-нибудь подперев дверь для надежности.

– Даже вот так?

– Как-то так, – кивнул я. – Похоже, что мы кучу дерьма разворошили.

– Я не могу, у нас работы полно.

– Погода нелетная, справятся без тебя. Давай я завтра на аэродром сгоняю и скажу, что ты гриппом заболела. Давай?

– Нет, не давай. Обещаю только из ангара вообще не выходить. Годится?

Ну хоть так. Если честно, я просто упертого «нет» ожидал. У женщин как-то среднего не дано обычно – или истерика, или упертость. И никакой между ними золотой середины. Почему так, интересно? Мой личный опыт подсказывает, что в принятии решения женщины обычно руководствуются не оценкой обстановки, а исключительно манерой «подачи материала». Настя вот первое счастливое исключение из правила. Хотя, может, я и не прав, настаивать не буду.

– Вообще не выходить, хорошо? То есть ни на секунду, – сразу начал я закреплять отвоеванные позиции.

– Вообще, – подтвердила она.

– Люблю тебя! – сказал я со всей искренностью.

В этот момент я любил ее особенно сильно за то, что она освободила меня от необходимости долго и безуспешно ругаться, чего я ожидал. Хотя и так люблю, чего уж скрывать. Даже если бы поругались, то все равно бы любил.

До дома от Краснопролетарской доехали минут за пять. Когда я проехал мимо подъезда, не остановившись, Настя лишь спросила:

– Переутомился?

– Нет, проверяюсь просто. Ты тоже смотри.

– На что?

– Машины с кунгами, которые тут раньше не стояли, машины с людьми, просто люди, просто твари… всех ищи.

– Даже так? – насторожилась она.

– Ну да, примерно.

Но улицы вокруг нашего дома были пусты и темны, ничего подозрительного обнаружить не удалось. Была мысль плюнуть на все, развернуться да поехать ночевать в «Деловой клуб» Шалвы – авось там свободный номер есть, да не озаботились ни сменой белья, ни туалетными. Так что в конце концов приехали домой, загнав машину на задний двор, за забор, удивив тем самым коменданта Петра Геннадьича. Обычно я ее просто у подъезда бросал, но вот теперь не хочется так делать. Впрочем, ключи от ворот он дал без всяких возражений и забрал обратно после того, как мы вошли в подъезд через черный ход.

– Петр Геннадьич, не интересовался мной никто? – спросил я, выходя из его каморки.

– Интересовался? – не поняв, переспросил он.

– Не заходил никто, не спрашивал?

– Нет, не было ничего такого. А кого ждешь?

– Да никого… желательно. Ладно, до завтра.

И не дожидаясь продолжения разговора, мы заторопились вверх по лестнице. В квартиру, под удивленным взглядом Насти, вошел с пистолетом на изготовку: с ним поворотливей получается, чем с карабином, – но никакой засады не обнаружил ни в уборной, ни под кроватью. А больше прятаться у нас и негде. Все, в безопасности. Задвинул засов, потом палку от швабры взял и упер ее одним концом в дверь, под самую ручку, а другим в косяк двери в ванную. Теперь ее так просто не вышибешь, хоть она и без того крепкая, из цельного дерева.

– Ты поесть купил, параноик? – спросила Настя, стаскивая с себя тулупчик.

– Ага, – кивнул я, выкладывая из сумки свертки с едой. – Хлеб, масло, сыр, колбаса… что-то забыл?

– Нет, все нормально. Ух, хорошо как дома! – На спинку стула упал стянутый толстый свитер. – Тепло и тихо, что еще нужно?

– Да уж, – согласился я с ней, стаскивая с ног влажные ботинки. Надо на батарею их поставить, чтобы просохли к утру.

– Я просто бутеров нарежу – и чаю, хорошо? – спросила Настя уже с кухни.

– Более чем.

Я вроде и пожрать вкусно люблю, и одновременно с этим к еде равнодушен. Есть что в пасть закинуть – и ладно. И ем, когда на ум придет или когда получится, никакого графика. Даже удивляюсь тем людям, у которых и война отдельно, и обед по расписанию. Это совсем не про меня.

– Любимый, а может быть, мне с тобой поездить? – вдруг спросила Настя, выглянув с крошечной кухоньки.

– В смысле? – Я снял кобуру с пояса и положил на тумбочку у кровати.