Андрей Круз - Двери во Тьме

Но записи Серых, пожалуй, где-то все же есть. Не думаю, что он бы их с собой прихватил – просто смысла нет, – значит, где-то запрятал. Не зря же про него говорят, что он всегда все записывал.

Милославский… каким тогда он ко всему этому боком? Когда ко мне ночью пришли, я на него погнал, но сейчас это слишком логичным не выглядит. Милославскому все же эти самые записи нужны, ничего такого я не узнал, что ему повредить может. Тогда непонятна заботливость, с которой он меня хотел вообще на Ферме поселить. А весь тот шум, который по моей инициативе поднялся, получается, едва ли ему повредил. Разве что его союзникам в городской власти.

Ладно, это уже не принципиально, мне туда все равно ходу нет.

Разговор шел, но борщ я все же успел доесть, и даже не холодным. Что надо был борщ – вершина мастерства, иначе и не скажешь.

– То есть ты твердо уверен, что мы на разводку повелись? – уточнил Болотов.

– Девять из десяти, – прикинул я вероятности. – Записи исчезли с Серых, да и не уверен я, что с этими проходами все просто, даже с инструкцией. «Возьмите ключ на двенадцать, прилагаемый к комплекту деталей, и затяните болт на боковой стенке…» – такого там не будет, я уверен. Очень может быть, что проход вообще в одну сторону, и проверить никогда не получится, куда он ведет. А может, что-то еще. Я бы на вашем месте пока на это дело особых надежд не возлагал. Денег поднять на нем, как мне кажется, не получится.

– Ну в этом бы все же лучше убедиться, – буркнул Егор.

– Лучше. Но пока и этого сделать не получится.

– А что получится? – уточнил Болотов.

– У нас искать дальше получится, – сказал я. – Документы Серых искать. А вы иногда нам помогайте. Материально и технически, в разумных пределах.

– В каких? – предпочел уточнить Егор.

– Небольших, деньги у нас и так есть, – сразу отказался я от роли просителя. – Может, транспорт какой-нибудь понадобится – водный, например. Может, просто люди в помощь. Может, еще что-то, сейчас не знаю. Достать что-то, чего у нас нет и сами добыть не можем. Не больше, я в долги лезть не хочу.

– Но взамен мы эксклюзивное право на результаты получаем? – спросил он.

– Пока между собой не определитесь, кто за главного и с кем мы общаемся, – нет, – ответил я, положив ложку в опустевшую тарелку. – Вас двое, а мне потом непонятки мешать будут.

– Понятно, – кивнул Болотов. – Это мы решим. И если решим, то…

– Скажем так: мы склонны договориться и начать постоянное сотрудничество, – опять увильнул я от прямого ответа. – Но для этого нам нужен четкий расклад от вас: кто с нами общается, кого мы информируем об успехах и неуспехах – в общем, вся организация работы.

– Хорошо, – вздохнул Болотов. – Мы с Егором это дело обкашляем, затем к разговору вернемся. Завтра.

– Завтра, – кивнул я.

– Наташа, солнышко, – повернулся Болотов к дочери, – скажи, пусть горячее подают. А я разолью покуда – можно еще по чуть-чуть, теперь уже не повредит.

С этими словами он взялся за бутылку.

Обед затянулся часа на четыре: хозяином Болотов действительно оказался гостеприимным. Провалились они с дочерью в Отстойник давно, лет восемь назад, оказавшись в темноте на складе его фирмы, торговавшей спортивной обувью. Здесь тоже не растерялись и, оказавшись одними из первых, сумели занять ступеньку повыше.

Обратно Болотов не собирался – ему и тут неплохо было, равно как и его дочери; и продолжительность жизни в десять раз бо́льшая его очень даже привлекала. «Мне бы уже к шестидесяти было, а так как провалился, так и до сих пор себя чувствую», – объяснял он. Но вот возможность иметь путь отступления все же бы ему пригодилась, как он думал. «Тьма ведь напирает малость, да и кто его знает, как оно дальше пойдет?» – запасной аэродром он хотел иметь, что и разумно, в общем-то.

У Егора мотивация была вроде бы сходная, но думаю, что он просто не откровенничал. Мне показалось, что он поглупее Болотова, жаднее и злее, так что он еще и на какой-то доход рассчитывает. Ну да и ладно, какая бы ни была, а сотрудничать с ними придется. Жаль, реально жаль, что Углегорск для нас закрыт, – все было бы проще, но мы своего дела не бросим, а защита нам теперь тоже нужна. Десять трупов за одну ночь – есть причина нас в расход списать, как мне кажется.

Объелись. Реально объелись, когда в гостиницу вернулись, Сергей нас завез – я уже дышал еле-еле, даже водка в организме растворилась бесследно, не вызвав никакого опьянения. Обожрался даже, это слово куда точнее определяет мое состояние. Кормили у Болотова очень вкусно, давно так не ел, и потчевал он гостей активно, так что когда Федька по прибытии в гостиницу собрался куда-то еще идти куролесить, у нас на такое сил не было.