Константин Калбанов - Вепрь - 2 [СИ]

И вдруг к нему на подворье приезжает посыльный, коего он поначалу принял за иноземца, оказалось славенин, только срамно заголил свое лицо, да одет по иноземному, и передает послание от Добролюба. Короткое такое послание, иди и понимай его как знаешь. «Товар согласно твоих указаний закупил, жду тебя для отправки в Брячиславию. Не затягивай. Человечек передавший это письмо, тебя сопроводит». И что делать? Тем более, что со слов этого самого посланника ехать нужно ни куда-нибудь а во Фрязию. По всему выходит еще и таможенную пошлину нужно будет уплатить. Понятно, что после этого весь товар будет чист как слеза, но почему Фрязия, как трактирщик вообще оказался там?

Можно задаваться вопросами до бесконечности, вот только с того никакого прибытку не будет, а коли хочешь заработать, то имей обыкновение крутиться как веретено. Ох, грехи наши тяжкие. Собрался и взгромоздился на коня, а что делать, коли так все обернулось. Ничего, вот повидается, живо на место поставит, а то ишь что чудит. Или то Струк чудит? А какая собственно разница, уговор был насчет постоялого двора, оно и близко, и трактирщика взять за причинное место куда как проще. А какой с него спрос во Фрязии? Как его держать в кулаке, коли не иметь против него ничего? Оно и от этой выгоды отказываться не след, но на будущее никаких заграниц, только на земле княжества.

Доехали до какого-то постоялого двора на тихой дороге, где купеческом каравану нечего делать, разве только какому мелкому купцу на одной повозке, потому как дорога шла мимо селений и на ней был только один небольшой городок. Нечего там делать солидным торговцам, и большому количеству путников по этой дороге ходить незачем. Пустынно вокруг одним словом.

— Здрав будь, Лис.

— И тебе не хворать, Добролюб. Это ты чего тут учудил, мил человек? Ить такого уговору не было.

— А ты хотел, чтобы я измазался в Брячиславии, а ты потом пользовал меня за гроши? — Вот поклясться готов Отряхин, что улыбается аспид озорно, а оно страшно получается. — Значит так, чтобы у тебя больше вопросов не возникало: Струк и его ближники отправились на тот свет, ныне в ватаге атаман я, в славенских княжествах и во Фрязии разбой учинять не собираемся.

— Стало быть, слушок, что в Гульдии завелась какая-то славенская шайка, про вас.

— Я всегда говорил, что ты умен. Вот только никогда не сказывал, что сам из дураков буду.

— Дак там сказывают, все взболомутилось, да так, что шагу шагнуть невозможно. Как же дальше то будешь грабежом пробавляться. Нешто так дела делаются.

— Я тебе уж сказывал купец, ты меня моим делам не учи, за своими догляд имей. Значит так, товар я тебе отдам в две трети цены, через границу мы тебя проведем, мои людишки возницами сядут, пошлину сам уплатишь.

— Дак сколько мне тогда останется? Так… — начал было возмущаться купец, но замолчал едва натолкнулся на угрюмый взгляд Добролюба.

— Слушай Лис, ты думаешь, я до конца так и не понял, что именно ты хотел сделать со мной и как пользовать? И после этого, ты хочешь, чтобы с тобой были честными и держались старого уговора? Радуйся, что все же даю возможность заработать, не столько сколько ты хотел, но ведь заработать. По моим прикидкам ты сможешь заработать примерно четверть от всего. Заметь, после всего я еще и щедр с тобой.

— Щедр говоришь. А вот не стану я на таком уговоре ничего делать и что тогда.

— Сделаешь так, как я сказал, если тебе дорога жизнь, — жестко закончил Виктор вперив в компаньона испепеляющий взгляд, от чего того пробрало до самых тайников души.

Отряхин вдруг осознал, что решил поиграть не с щенком неразумным, а со страшным и опасным зверем, который только с виду прост, хотя и грозен. На деле это очень опасный человек. Сразу же вспомнилось и то, что он был в чести у воеводы, пользовался его поддержкой, что недрогнувшей рукой упокаивал своих противников, а как выяснилось и тех, кто стоял на его пути, хотя лично ему ничего плохого не сделал, это про Струка. Ну не было у него умысла вредить трактирщику, потому как тот ему был нужен, а вот сам атаман и его ближайшие сподвижники, Добролюбу были в помеху. Ему понадобилась ватага лихих, которым было бы все едино куда идти, лишь бы не на плаху, ватага подчиненная его воле и прежний атаман никак для этого не подходил, потому как не стал бы ложиться под нового вожака. А что тут скажешь, Лис он потому и лис, что хитер и умен, верно все просчитал. Он и раньше до всего дошел бы, да только исходил не из тех предпосылок. Ну не мог он предположить, что бывший скоморох настолько заболеет головой, что решит мстить гульдам в их же землях.