Константин Калбанов - Вепрь - 2 [СИ]

Когда он вернулся к прогоревшему костерку, один из ватажников проснулся. Вот чего не отнять, того не отнять, кочевая жизнь полная опасностей приучила людей спать в полглаза, в полуха и при этом умудряться отдохнуть, а еще им не нужны были никакие часы, вот нужно через да часа встать, можно не сомневаться с ефрейторским зазором плюс-минус пять минут непременно проснутся.

— Зван, — а это был именно тот, кто проявил непокорство на дороге. Он должен был стоять вторую смену вместе с Гораздом.

— Да.

— Что это было? На дороге?

— Атаман, ты ведь видел ту девку.

— Ты добрый боец, но больше судьбу не искушай.

— Может, все же отпустишь, атаман?

— Ты, и другие пробудете со мной пять лет, как и было уговорено, только после этого можете катиться на все четыре стороны и не днем раньше. Если сам не вынудишь, как давеча. Так что у тебя еще четыре года с лишком.

— Понял, — тяжко выдохнул Зван.

Вот и Горазд, значит можно вздремнуть, выспаться не получится и дело вовсе не в том, что они в походе, вернее не только в этом. Виктор до сих пор не доверял своим людям. Да они выполняли его команды, да ватага уже провела несколько весьма удачных нападений, но доверия между ее членами и атаманом как не было, так и нет. Все держится на одном только страхе. Впрочем, может и нет, подумалось Виктору, когда он вспомнил Кота, этот точно смотрел на него без страха в глазах, а с каким-то уважением, а может и обожанием.

Зиму и начало весны Виктор и Горазд провели в разбойничьем стане, постоянно гоняя лихих в изнурительных тренировках. Заниматься приходилось многим, от хождения на лыжах и подтягивания, до стрельбы и рукопашного боя. Люди роптали, но терпели. В самом начале новый атаман заявил, что становится над ватагой на пять лет, по истечении этого срока они могут катиться на все четыре стороны, вместе с багажом знаний и умениями полученными под его руководством, но до той поры он для них и великий князь и бог, а выйти из договора они могут только вперед ногами. Были и такие, стоит просто заметить, что из оставшихся одиннадцати еще трое отдали Богу душу в назидание остальным.

Обучение проходило не только в плане боевой подготовки. Горазд, который время от времени покидал лесной стан, чтобы подвезти продовольствие, одежду, иные припасы, привел и толмача, у которого прямо таки глаза разбежались от обилия учеников. Строго глядя на алкоголика, у которого порой уж ум за разум заходил от столь долгого воздержания, поэтому изредка ему позволялось опрокинуть кружку другую пива, Виктор заявил, что учить он станет всех. По лагерю было объявлено, что отныне общение должно в основном происходить на гульдском, а через месяц он и вовсе не желает слышать славенскую речь.

Нет, полиглотами они не стали, явный акцент слышался даже Виктору, но худо бедно понимали речь и могли говорить. Но несколько фраз их буквально заставили проговаривать чисто без ошибок, так словно они были рождены гульдами, так что при случае они даже могли сойти за своих, это если строго придерживаться тех фраз, что можно было перечесть по пальцам. У самого Виктора в этом плане было куда как лучше, себя он не жалел ни на тренировочном поле, ни в плане изучения языка. Он настолько серьезно подошел к этому вопросу, что к весне толмач был вынужден признать, большему он его уж не научит, а выговор у его ученика сейчас в точности как в столице гульдии. Ничего странного, ненависть порой творит чудеса, а Виктора буквально съедала изнутри жажда мести, блюдо как известно, подносимое в холодном виде.

За время зимы произошло еще несколько событий. Как только установился зимник, Богдан отправился в Рудный, откуда через месяц вернулся с комплектующими для трех станков. Ему пришлось нанимать целый караван из шести возов, чтобы все доставить на постоялый двор. Все же технический прогресс штука тяжелая. После дня середины зимы, все станки заработали. Для их наладки Виктору пришлось таки оставить лагерь и на несколько дней отправиться домой. С другой стороны люди вроде как притерпелись с новой участью, опять же всех одели, кормили не в пример досыта, сам атаман питался с ними из общего котла, а подходила очередь, так не стеснялся кашеварить. Вот только и мысли ни у кого не возникало, чтобы даже пошутить на эту тему, шутники они вообще старались не смотреть в сторону самозванца начальника, напрочь лишенного чувства юмора.

Виктор опасался, что по старинной русской традиции, с частями что-нибудь да напортачат, или с размерами ошибутся, или метал дешевый подсунут, а то и вовсе какие детали позабудут изготовить. Но как видно здесь все же не Россия, а потому все было сделано с тщанием, с другой стороны, кто знает как оно было в стародавние времена на той Земле, может ничуть не хуже, и люди старались делать свою работу не спустя рукава, а очень даже добросовестно. Может все гораздо проще, и дело было конкретно в той мануфактуре, куда обратился Виктор, не важно, главное, что все было исполнено в надлежащем виде и с хорошим качеством.