Андрей Величко - Эра надежд

– Простите… а какая связь? – только и смог спросить ошарашенный лорд.

– Ну сами подумайте, ведь если ваши корабли подпустить на дистанцию их выстрела, то они своими ядрами смогут поцарапать краску на бортах! Уверяю вас, его светлость на это не пойдет, он уважает труд матросов.

Что интересно, Расселу почти не понадобилось времени на раздумья.

– Давайте бумагу, – решительно сказал он, – я напишу вам расписку, по которой вы завтра же сможете получить деньги в Английском банке. И командуйте выход посыльной яхте. А потом ведите в эту… как ее там… камеру. У вас там хоть топчан есть?

– Обижаете, в ней отличная кровать с надувным матрасом, чистейшее шелковое белье, светодиодное освещение и небольшая библиотека, а клопов мы уже несколько лет как полностью вывели. Правда, санузел совмещенный, но, надеюсь, это вы нам простите – вам же ни в каком случае не придется сидеть там больше суток. Ах да, чуть не забыл – в камере есть неплохой бар. Пойдемте, я вас лично провожу и покажу, где там что и как пользоваться тамошним оборудованием.

Через две недели после несостоявшегося инцидента в устье Гвадалквивира вошла та самая посыльная яхта, которая перехватывала английскую эскадру на пути к моему графству. Сейчас кораблик привез документы на учреждение англо-австралийской фирмы «Ватерклозет инкорпорейтед», которая, как это следовало из ее названия, собиралась заняться производством сантехники по австралийским лицензиям. Кроме того, в ее производственной программе имелись надувные матрасы из прорезиненного шелка, кои у нас делались из обрезков, остававшихся от баллонетов для дирижаблей.

Не могу сказать, каким он был первым лордом, но вот как рекламный агент сэр Рассел сработал просто замечательно. Его восторженный рассказ о почти суточном сидении в австралийском посольстве вызвал настоящий фурор в высшем свете Лондона, причем первой среагировала королева. Мало того что она не поленилась приехать в Кенсингтон, так еще и отсидела в той же камере почти четыре часа! После чего отцу Юрию пришлось отправлять бригаду, которая в темпе смонтировала в Хэмптон-Корте санузел по образцу камерного, только раздельный, благо места в королевской резиденции хватало. В результате желающие поиметь у себя эти чудеса австралийской техники выстроились в очередь, потому как в посольстве оставался только один запасной комплект, который был установлен сэру Расселу, причем со значительной скидкой за его мужественный и патриотический поступок.

На Силли тоже нашлась пока неиспользуемая сантехника, из которой я разрешил продать два комплекта. Первый хапнули себе герцог и герцогиня Мальборо, а за второй сейчас грызлись два молодых да ранних – Сент-Джон, то есть виконт Болинброк, и военный министр Роберт Уолпол. После недолгого обмена радиограммами мы с Ильей решили, что Уолпол более достоин обладания унитазом и кранами с горячей и холодной водой, причем сразу по двум причинам. Первая состояла в его политической линии, которая нас вполне устраивала. А вторая – в том, что Болинброку предстояло стать чуть ли не главным врагом будущего премьер-министра, и мы хотели по мере возможности простимулировать этот процесс.

Всем остальным придется ждать, пока «Ватерклозет» развернет производство, но вряд ли ожидание затянется. Ведь большая часть сантехники делалась из отходов производства дирижаблей, а их на Силли накопилось уже немало.

После подписания документов я решил, что пора наконец посетить свое графство, благо «Врунгель» мог дойти до него часов за восемь, включая маневрирование по реке. И в шесть часов вечера четырнадцатого марта «Врунгель» бросил якорь в Гибралтарской бухте, которая, кстати, теперь почти целиком становилась моим ленным владением.

Нас уже ждал комендант крепости дон Педро де Кесада в сопровождении примерно полувзвода мужиков с алебардами. Я слегка удивился – как их можно использовать при обороне крепости, тем более морской? И пригласил дона на борт крейсера, сказав, что сам пойду осматривать свои владения завтра.

Первым делом мы урегулировали финансовые вопросы, ибо жалованья гарнизону уже второй год как не платили вовсе. Впрочем, оно и до того не потрясало воображение своими размерами.

Я выдал коменданту тысячу австралийских рублей, после чего уточнил статус суммы.

– Можете считать это подарком, дорогой дон Педро. Но в таком случае гарнизон пусть заранее подыскивает новое место службы, потому как злоупотреблять подобными жестами мне как-то не хочется. А можете – беспроцентным дружеским займом на полгода, который вы вернете из денег, собранных за парковку… то есть стоянку в Гибралтарской бухте, ведь она почти вся теперь моя. Вам больше нравится именно этот вариант? Замечательно, тогда замены гарнизона не понадобится. Итак, собранные суммы будут делиться на три равные части. Одна пойдет вам. Вторая – на модернизацию крепости и оборудование новых огневых позиций, план которых мы с вами в ближайшее же время согласуем. Третья – мне. Устраивает? Тогда возьмите копию карты с границами графства. И давайте прикинем, что надо сделать, дабы стоянка в Гибралтарской бухте приобрела популярность. Кстати, что это за развалины вон там, напротив моей скалы?