Андрей Величко - Эра надежд

Я достал из ящика стола бумажный пакет и вытряхнул на стол розовые алмазы.

– Ваше величество, не откажитесь в ответ принять скромный подарок. Так, какой из них самый крупный – этот или вон тот? В общем, выбирайте. Это довольно ценные камни, у нас их называют снежными алмазами.

– Неужели? – оторопел король. Кажется, он уже слышал про это чудо австралийской минералогии. – Но почему – у вас что, снег такого цвета?

– Нет, просто они добываются вблизи Южного полюса, среди вечных снегов и льдов. Не знаю, в курсе ли вы, но у подобных камней есть интересное свойство. Если снежный алмаз распилить вдоль трансцендентной оси, то получившиеся половинки обладают алхимическим сродством.

– Но мне говорили, что вывоз этих камней из Австралии строжайше запрещен!

– В какой-то мере так оно и есть. Но не всех, а только тех, что крупнее ста восьмидесяти семи карат. Дело в том, что воздействие на сродственную половину передается не целиком, а с затуханием, которое зависит от размера кристалла. Чем он больше, тем затухание меньше. Для экземпляров от шестисот пятидесяти карат и выше оно неотличимо от единицы. Половинки двухсоткаратного алмаза обеспечивают передачу воздействия с затуханием в двадцать децибел. Сто восемьдесят семь – тридцать. Стокаратный камень вроде вот этого будет иметь шестьдесят, а для более мелких у меня нет данных. Так что ценность моего подарка в основном ювелирная, хотя, конечно, при очень большом желании его можно использовать и для связи.

Король, судя по его виду, судорожно пытался запомнить слово «децибел», чтобы потом спросить кого-нибудь про его значение. Правда, Филиппу вряд ли это так просто удастся. Потому как до появления на свет Александра Грэхема Белла, в чьей лаборатории родились эти единицы, оставалось сто сорок лет. Хотя, с другой стороны, Непер не только давно родился, но и успел умереть, перед этим опубликовав свои труды, а перевести децибелы в неперы нетрудно.

– Э-э-э… – сглотнул король, – а где у него та самая трансцендентная ось?

– Ну ее-то определить совсем просто. Если посмотреть на кристалл в ультрафиолетовых лучах, то можно без труда увидеть внутри темные пятнышки. Это так называемые зоны поглощения. Определяете три самых крупных, мысленно проводите через них плоскость – и можно начинать пилить. Допустимое отклонение по углу – плюс-минус ноль целых семьдесят семь сотых градуса. Максимальная ширина распила – одна девяносто вторая от длины кристалла. Если этого не соблюсти, никакой передачи вообще не получится. В общем, берите вот этот – он, кажется, все-таки немного покрупнее. И большое спасибо за графский титул.

С этими словами я ссыпал оставшиеся алмазы в пакет и убрал в стол. Ну если теперь цена на них не взлетит до небес, то тогда этих европейцев вообще ничем не пронять. Однако интуиция мне подсказывала, что взлет обязательно будет. Так что пусть покупают, потом пилят, убеждаются, что параметры соблюсти не удалось, потом опять покупают, но уже дороже…

Главное – не уронить цены неумеренным предложением, но с этим мы как-нибудь справимся.

Ближе к вечеру я повнимательнее рассмотрел и прочитал королевские бумаги. Надо сказать, что Филипп не поскупился и отвалил мне кусок, по площади примерно вчетверо превышающий тот, что в нашей истории приватизировали себе англичане. Более того, к нему прилагался участок пролива в радиусе пяти километров от крепости. «Надо обозначить его бакенами и сделать движение платным, – подумал я. – Собирать деньги будет гарнизон крепости, а то ведь иначе их придется платить мне, на испанскую казну надежда слабая. А это еще что за картинка?»

Оказалось, что к указу о производстве меня в графы прилагался рисунок герба. В самом верху красовалась корона – простенькая, но зато аж с девятью видимыми зубьями, то есть вообще-то их или шестнадцать, или восемнадцать. Ниже на фоне какой-то тряпки растопырился зверь, похожий на жабу, но почему-то красный и сильно зубастый. В лапе он держал палку, причем так, будто собирался бить ею маленького негра с белой повязкой, приткнувшегося сбоку. В общем, так себе картинка, я бы, пожалуй, сочинил не хуже. Потому как уже приходилось заниматься прикладной геральдикой – в частности, лет восемь назад Илья заставил меня сесть и придумать свой герцогский герб.

По-моему, он вышел неплохо. Вместо короны, как было положено в Европе, я изобразил шляпу с золотой ленточкой. Правда, у меня получилось что-то похожее на котелок, но художник, создавший канонический рисунок герба по моим наброскам, поправил это дело, а от себя добавил страусиное перо.