Ксения Никонова - Я и мой король

– Ему необходимо преподать урок хороших манер, – приостановившись на мгновение, пояснил Дэн. – Не переживайте, он скоро вернется живой и почти невредимый.

– Кто это? – вновь попыталась прояснить ситуацию Светлана Николаевна, пытливо вглядываясь по очереди в наши лица. – Соколова, почему все смотрят на вас?

– Давайте зайдем? – довольно нервно предложила я. – Это мой… брат был. Воспитывал мою группу.

Аудитория встретила нас гробовой тишиной. Я в страхе взглянула на парты, ожидая увидеть горы трупов. Да нет, все живые. Только сидят тихо-тихо. И на меня никто не смеет поднять глаз. Преподавательница удивленно оглядела притихших студентов, повеселела, хмыкнула чему-то и начала лекцию. Я дрожащей рукой стала записывать. Минут через десять дверь распахнулась. Вошел Паша, на скуле которого красовался свежий кровоподтек. За ним Дэн.

– Прошу прощения, разрешите прервать вас на минутку. Давай! – подтолкнул он Пашку. Тот неуверенно приблизился ко мне, остановился, переминаясь с ноги на ногу. В аудитории стояла абсолютная тишина, хуже, чем даже на экзаменах. – Начинай, что молчишь?

– Маша, извини меня, пожалуйста. Я больше никогда не буду такое говорить.

Я, приоткрыв рот, переводила взгляд с одного парня на другого. В глазах Дэна было холодное спокойствие, а во взгляде Пашки плескался откровенный ужас и жгучий стыд.

– Все слышали? Советую каждому из вас подойти к Маше в перерыве и повторить эти слова. В ближайшее время я буду появляться на вашем факультете по своим делам. Если услышу хоть одно слово на известную вам тему, с тем человеком побеседую как с Павлом. Предупредите всех! – Король кивнул в сторону Светланы Николаевны, стоящей с круглыми глазами: – Еще раз прошу прощения, что отнял ваше учебное время.

Дэн было направился к дверям, но тут же резко развернулся и пошел обратно:

– Маша, твой номерок. – Он достал из кармана два номерка, закрыл глаза на секунду, выбрал один. – Вот этот. До вечера. – И вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Преподавательница весело усмехнулась, глядя на группу:

– Что, получили? Поделом вам.

После пары, вместо того чтобы отправиться по домам, все выстроились в очередь для извинений передо мной. Я, представив этот кошмар, громко объявила:

– Слушайте, я уже поняла, что вы всё осознали. Извинения приняты. Можете проваливать по своим делам. Свободны. – С облегчением выдохнув, народ стал расходиться, кидая на меня благодарные взгляды. Пашка все так же сидел на своем месте, не поднимая взгляда. Его со страхом обходили остальные. Я подошла к Лешке, который показался мне самым вменяемым из тех, кто «прослушал лекцию» короля: – Леша, скажи, что тут было?

Староста поднял на меня крайне задумчивый взгляд:

– Маш, извини меня.

– А ты-то за что извиняешься?

– Даже не знаю, как выразить это словами. Просто чувствую, что все мы были неправы, когда подозревали тебя в порочной связи с Данилом. Он доступно объяснил нам, что, кроме братских отношений, между вами ничего нет.

Я ошарашенно внимала:

– Лешка, что с тобой? Объясни, что тут случилось, а то я с ума сойду.

– Твой брат с нами поговорил, пристыдил. Я плохо помню, но что-то про мораль вроде, еще про твою болезнь. А потом нам всем стало невыносимо стыдно. Вот и все. Маш, больше никто тебе ни слова не скажет.

Я поняла, что разговаривать дальше нет смысла. Видимо, мои одногруппники находятся под действием какого-то заклинания. Вот это да! Дэн ни словом не обманул меня. Рассеянно глянула на часы. Черт! Времени-то сколько! Бегом домой, сейчас же Наташка приедет!

Домой ехать все же пришлось на такси. Скажи кто неделю назад, что я так запросто буду пользоваться столь дорогостоящим видом транспорта, повертела бы у виска пальцем. А тем не менее выбора сейчас не было. Пока я спускалась в гардероб, меня поодиночке выловило большинство народа из группы, и каждый, смущаясь и переминаясь с ноги на ногу, извинялся на свой лад. Приходилось каждому объяснять, что я жутко тороплюсь, что не сержусь, что все могут жить спокойно и так далее. К первому этажу я уже кипела. Дэн перегнул палку! На кой черт было так их пугать?

В гардеробе на меня напала Танька. Со слезами в глазах она повисла у меня на шее и принялась причитать и всхлипывать:

– Прости меня, дуру безмозглую! Машка, это все из-за меня! Мало в детстве лупили за длинный язык, кто бы щас по шее надавал! Просто меня так поразило, что я в твоей постели увидела мужика, что аж распирало! Так я ж за тебя рада была! Ну одной сказала, другой, так ведь все обещали молчать! А он молодец! Как всех построил! Ты бы это видела! На меня так глянул, такое ощущение, что всю душу и все грехи насквозь… – Голос Таньки пресекся, она уже откровенно зарыдала. Я напрасно пыталась освободиться из ее объятий. Однако моя весовая категория явно не подходит на роль опоры для упитанной Таньки, а посему я законно возмутилась: