Кирилл Мамонтов - Хронокорректоры

– Благодарю, любезный, вы нам несказанно помогли.

Вежливо кивнув, Рома зашагал по направлению к Тверской. Возле баркасовского дома стояли уже двое. Прежний охранник в тулупе показывал другому, одетому в офицерскую шинель со споротыми погонами, на подходивших чекистов. Четверо прошли мимо двоих, печатая шаг. На углу Тверской они резко повернулись, обнаружив увязавшегося следом незнакомца в шинели. Комаров схватился за кобуру, но Гога остановил его, приблизился к растерявшемуся преследователю и прошипел:

– Пшел вон, скотина. Замечу, что следишь за нами, – башку прострелю.

– Виноват, я вовсе не собирался…

Застигнутый врасплох обладатель шинели поспешно юркнул в подворотню. На следующем перекрестке Рома снова проверился, но наблюдателя не заметил.

– То ли оторвались от «хвоста», то ли за нами пустили профессионала, – резюмировал Рома.

– Какого хвоста? – удивился Комаров.

О сыскной работе парень явно даже поверхностных знаний не имел. На всякий случай – вдруг действительно за ними опытный филер следит – Рома потребовал, чтобы Сергей провел их дворами. Поплутав четверть часа и не обнаружив признаков слежки, они двинулись на Лубянку.

После обеда Рома задумчиво заявил: мол, сектор обстрела неудачный получается, надо бы переместить пулемет повыше. В пустой комнате на третьем этаже Гога настороженно поинтересовался:

– Чего ты вынюхивал? Загривком чую, что-то замышляешь.

– Уходим сегодня, – мрачно сообщил Рома. – Оставаться здесь для нас – верный каюк.

Исполнив забавную пантомиму, корча смешные рожицы, Гога признал:

– Ты прав, бледнолицый брат. Скоро на севере высадится английский десант, на востоке – пиндосы с япошками. Пора делать ноги в спокойные времена.

– Тоже веский довод, хотя имеются более важные причины. Но сначала объясни, почему ты называешь американцев «пиндосами»?

Вопрос поставил представителя следующего столетия в неловкое положение. Гога задумался, формулируя ответ, и заговорил не слишком складно, сбиваясь на ненужные подробности:

– Ну ты понял уже, наверное, что среди киберманьяков сложилась некая субкультура олбанско-падонкафского языка. При мне начиналось формирование субкультуры кровавого белорусского варгейминга на почве игры в World of Tanks, но это совсем другая история… Короче, субкультура предполагает определенную мифологию. Так, согласно легенде, далеко за морем есть варварская страна, в центре которой стоит храм злых сил под названием Пиндагон. От этого капища страна получила название Пиндостан, а дикие аборигены, справляющие кровавые ритуалы в Пиндагоне, соответственно пиндосы.

– Смешно… – Несмотря на крайне напряженную обстановку, Роман улыбнулся. – Иными словами, пиндосов ты не любишь столь же сильно, как и коммунистов.

– Нашел время выяснять отношения! Меня тошнит от общества потребления, меня тошнит от идеи братства народов, потому что я видел, как братские народы режут ближних своих во имя того самого общества потребления!

– И тем не менее, ты уважаешь Сталина…

– Да, уважаю, хоть он и коммунист. Виссарионыч оказался самым благоразумным в этой компании. Он был прагматиком и стал последним императором Северо-Восточной Евразии. Повторю, если ты с первого раза не фтыкнул: считаю своим долгом способствовать возрождению величайшей сверхдержавы всех эпох и народов!

– Значит, в этом у нас разногласий не будет.

– Не будет. – Гога шумно выдохнул, поскольку перевозбудился во время короткого пребывания в серьезном состоянии. – А теперь поведай мне, большевик, почему торопишься покинуть родную для тебя революционную эпоху?

– Почему? – Роман развел руками, печально улыбнувшись. – Все просто. Завтра в Москву приедет Дзержинский. Рано или поздно, а скорее рано, чем поздно, Железный Феликс захочет проверить мою легенду о мнимой работе в московском подполье. И тогда окажется, что никто из московских большевиков меня не знает, что никто не командировал меня в Кронштадт, что…

Снова помрачневший Георгий закончил его фразу:

– …что тебя надо расстрелять как провокатора. И меня с тобой за компанию… Ты прав, надо уходить. А при чем тут доходный дом?

– Неохота далеко тащиться ночью с чемоданами.

На лице Георгия легко читалось намерение переспросить: почему, мол, ночью и с какими чемоданами. Топот шагов в коридоре заставил его отложить вопросы. В комнату заглянул Комаров и пригласил вниз на совещание перед операцией.