Кирилл Мамонтов - Хронокорректоры

В купе № 5 поверх убитых в начале схватки Тимохи Самойлова и Бати распластался, дергаясь в агонии, очередной незнакомец в кавалерийском мундире с нашивками польского корпуса. Всего полегло восемь нападавших, и неизвестно сколько сволочей оставалось в последнем купе.

Выколотив шомполом обгорелые гильзы из револьверного барабана, Рома зарядил наган, потом вставил новый магазин в рукоятку браунинга. Гога тоже заменил обойму. Перезарядив оружие, они навели стволы в стенку между пятым и шестым купе, и Рома крикнул, чтобы бросали оружие и выходили.

– Не стреляйте, братишки, – простонал в ответ Андрющенко. – Только я тута живой… пока.

Матрос умер у них на руках, успев рассказать, что какой-то лях встал на пороге купе, застрелил всех, а потом выпытывал, где командиры документы спрятали. Раненный в живот Андрющенко успел ткнуть ляха штыком, когда тот наклонился. Клинок вошел точно в сердце.

– Искали рапорт Бонч-Бруевича, – резюмировал Гога. – Кто-то в Ставке выдал.

Документы лежали в планшете на боку Романа. Ценность генеральского рапорта стремительно падала, поскольку германское наступление начнется прежде, чем можно создать завесу. Восемь матросов и девять поляков погибли бессмысленно. Впрочем, гражданская война вообще лишена смысла.

В вагоне нашелся доктор, который помог остановить кровотечение, после чего перевязал Смирнова. По его словам, Филимон потерял много крови, но важные органы не задеты, поэтому выживет, если будет на то воля божья.

Они сложили убитых матросов в купе № 4, убитых врагов – в № 6, а сами со Смирновым остались в пятом. Спали по очереди, в сортир ходили вместе – один оставался в коридоре на случай нового нападения. В ту ночь и следующий день они много пили, поминая погибших боевых друзей.

Никто на них больше не покушался, в Питер прибыли без особых приключений. Встретивший на вокзале Адам сообщил, что германские войска перешли в наступление.

Сотрудники ВЧК и приданный отряд Красной гвардии оцепили станцию. Пулеметы были выставлены прямо на перроне и на крыше гатчинского вокзала, а Левантов с ручным «льюисом» засел на водокачке. Матросы попытались огрызаться, но несколько пулеметных очередей, выпущенных над крышами вагонов, охладили страсти, приведя в чувство большинство буйных клешников.

Бежавшие с фронта герои-балтийцы покорно покидали вагоны, сдавали оружие. Впрочем, до сотни моряков пришлось выносить, поскольку те не могли самостоятельно передвигаться, будучи мертвецки пьяными. Всего чекисты задержали сотни три моряков, тогда как из-под Нарвы исчезло до полутора тысяч во главе с морским наркомом Дыбенко. Командовавший операцией Адам, по причине интеллигентности, почти не ругался, но по зверскому выражению морды лица было видно – готов собственноручно расстрелять изменников, открывших немцам дорогу на столицу мировой революции.

– Да уж, убивать офицеров было проще, чем остановить батальон немцев, – поигрывая наганом, сказал Роман. – Где ваш кураж, шкуры в бескозырках? Хотя бескозырок тоже не видно.

Арестованный матрос подобострастно хихикнул, боязливо глядя на грозных чекистов. Спустившийся с водокачки Левантов резонно заметил:

– Странно, как они свои расклешенные штаны с перламутровыми пуговичками не потеряли во время драпа. Надо было в затылок этим трусливым шакалам заградотряд с пулеметами поставить.

– Ой надо… – согласился Мамаев и вдруг увидел в толпе задержанных беглецов знакомое лицо. – Вот уж кого не думал встретить… Адам, разреши допросить его.

– Знакомый? – Адам дернул плечом. – Займись. Обязательно выясни, куда остальные девались…

Ничего особенно нарвским беглецам не грозило. Из истории было известно, что Дыбенко будет пойман через месяц аж в Самаре, но покается и отделается временным исключением из партии. Рядовых и вовсе малость пожурят и снова на фронт отправят.

Представляя в общих чертах ближайшее будущее, Роман и Георгий все же припугнули старого приятеля Матвея Рысакова. Комиссар 7-го батальона понуро сидел за столом в станционной конторе и каялся: мол, поддался панике, бежал вместе со всеми. Видя, что парень сломался, Гога распорядился принести чай, даже поделился с подследственным сухарями.

Тяжело вздыхая, Матвей поведал, как моряки расположились на подступах к Нарве и первым делом обложили местных жителей данью, потребовав побольше самогона. Возглавлявший отряд нарком Дыбенко Павел Ефимович отказался выполнять приказы начальника участка реакционного царского генерала Парского, бывшего командующего 12-й армией. В результате отряд Дыбенко действовал сам по себе, с красноармейцами взаимодействия не наладил. Первую стычку с немцами отряд выдержал, но потери вышли очень большие, поэтому среди братишек-клешников начался раздрай, самые отчаянные отказывались воевать и требовали вернуться в Кронштадт. Тем временем отряды Красной Армии под командованием Парского нанесли поражение немецкой дивизии…