Кирилл Мамонтов - Хронокорректоры

От расправы Романа спасли братишки из родного взвода, грозно щелкнувшие затворами. Опомнившись, наркоминдел барственно поинтересовался: как, мол, приставленный к нему переводчик полагает нужным вести переговоры.

– Следовало бы просто по-умному объяснить фрицам, что надо не с нами воевать, а с Антантой разбираться, – брякнул Гога.

– Разбираться? – Нарком поморщился.

– Ну марафет наводить.

Роман добавил:

– Пусть они сцепятся покрепче на Западном фронте. Притворимся, что мы – их лучшие друзья и готовы на все, лишь бы Берлин взял верх над Парижем и Лондоном.

– Глупости, – фыркнул Троцкий, распаляя митинговое краснобайство. – Революционная ситуация в Европе накалена до крайнего предела. Если мы затянем переговоры еще немного, гнилой тыл империалистических стран разорвется вулканом всемирного пролетарского восстания.

– Вы всерьез верите, что мы продержимся, когда немцы начнут наступление?

Не удостоив Гогу ответом, Троцкий обозвал их паникерами, капитулянтами, трусами, не верящими в пролетариат. Посоветовав глубже изучать марксизм, нарком тонко намекнул, что собирается продемонстрировать всему миру миролюбие Советской власти. По его словам, объявив состояние «ни мира, ни войны», он поставит на колени германских и всех остальных империалистов.

Тем же вечером Гога, Рома и весь взвод Селютина были возвращены в столицу, где превратились в оперативный отряд Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией. На стоянке в Орше они узнали, что Крыленко, на основании отправленной из Бреста телеграммы Троцкого, разослал всем армиям приказ: дескать, Россия не собирается воевать с австрийскими и германскими рабочими, поэтому русская армия демобилизуется. Спустя несколько часов по телеграфу и радио была передана телеграмма, в которой Ленин отменял приказ о демобилизации и мире. Это случилось 28 января 1918 года, на сутки раньше, чем в прежней истории.

– Здесь все события происходят с опережением известного нам расписания, – печально резюмировал Левантов. – Значит, и большое веселье раньше начнется.

В первых числах февраля Дзержинский приказал Мамаеву и Левантову выехать в Ставку и получить из первых рук точные сведения о положении в армии. Похоже, Совнарком и Реввоенсовет перестали доверять бодрым рапортам мичманов и прапорщиков, поставленных управлять вооруженной силой Республики ввиду наличия у тех партийного стажа.

Добирались они трое суток в пульмановском вагоне. Поезд шел медленно, подолгу стоял на каждой станции. Большинство пассажиров составляли торговцы-мешочники, возившие в Питер провиант и менявшие на промтовары. Но, в общем, добрались без осложнений.

В прошлой поездке, когда возвращались из Могилева после набега на Ставку, приключений выдалось больше.

Тем вечером, 21 ноября, они встретились на перроне, готовые стрелять, однако все же начали разговор.

– Наши машинки поддерживают связь на одинаковых частотах, – тихо сказал Левантов, сжимая рукоятку парабеллума в предусмотрительно расстегнутой кобуре. – Тебя тоже внедряли с «Мечтателя»?

Кивнув и тяжело переведя дыхание, Роман сглотнул. Говорить от волнения было трудно. С усилием он выдавил:

– Да… Тебя готовила Кориандра?

– Нет, она была всегда занята в другом отсеке… Со мной работала физик, Альтаира. Ты из какого года?

– Восемьдесят первый… Отправлен в феврале тысяча девятьсот восемьдесят первого.

Георгий криво улыбнулся и произнес почти весело:

– Охренеть, дайте две!.. А я только через год родился, в апреле. Меня подобрали в ноябре две тысячи десятого, неделю готовили и отправили сюда.

– Тебя как зовут по-настоящему?

– Так и зовут. Левантов Георгий, только по отчеству Александрович. По специальности инженер-электронщик.

– Я тоже под собственным именем внедрен. Мамаев Роман Витальевич. Мудрые потомки посоветовали – чтобы не путался, когда другим именем назовут. Был преподавателем…

Свирепый матрос-комендант Приходько налетел внезапно и, грозя маузером, потребовал вернуться в вагон. Поезд тронулся, и беседу пришлось прервать. Лишь после полуночи, когда братва заснула, они вышли в пустой тамбур и долго перешептывались под колесный перестук. При малейшем подозрительном звуке разговор прекращался, чтобы случайно ходившие по вагонам полуночники не услышали о событиях отдаленного будущего.

Пути, приведшие обоих на «Мечтатель», оказались похожими. Инженер компьютерной фирмы из Зеленограда и вузовский преподаватель физики и астрономии были фанатами отечественной истории, по мере сил пытались разобраться в событиях непредсказуемого прошлого. Оба грезили невозможной мечтой – оптимизировать судьбу отечества, причем думали об этом часто и очень интенсивно. Экипаж звездолета нашел их по характерному спектру биоритмов и сообщил о грядущей катастрофе. Каждый из них предложил свой сценарий возможного воздействия на будущее, но потомки требовали от них непонятных действий.