Кирилл Мамонтов - Хронокорректоры

Чтобы облегчить положение истекавшей кровью армии Куроки, генерал Оку решил использовать удобный рельеф южнее Фынхуанчэна. Здесь тянулись с запада на восток две широкие, рассеченные горами долины. Оку двинул по бригаде через каждую долину, но наткнулся на прочную оборону корпуса Штакельберга и после жестокого боя был вынужден отойти на несколько верст. Одновременно конница Самсонова, усиленная пехотным полком, прорвалась через узкую долину южнее полосы 1-го Сибирского корпуса и вышла на фланг 2-й армии.

К исходу второго дня Фынхуанчэнского сражения установилось шаткое равновесие. Японцам предстояло решить, на каком фланге нанести решительный удар, способный переломить ситуацию.

Вечером 6 мая князь Георгий авторитетно внушал усталому растерянному Засуличу:

– Вы прекрасно справились, генерал. Теперь, согласно диспозиции наместника, ваши войска должны закрепиться на достигнутых рубежах. Сегодня ночью и завтра днем от вашего корпуса требуется всеми силами отбивать атаки, удерживая занятые высоты.

Роман уточнил:

– Но если неприятель не проявит активности, вам следует атаковать крупными силами в направлении деревни, чтоб ей сгореть!

– Глина не горит, – буркнул генерал. – Против этих мазанок даже шрапнель бессильна. Что происходит у Штакельберга?

– Первый корпус немного продвинулся и готовится нанести главный удар…

Объяснения Ромы были прерваны – к ним подъехал Куропаткин со свитой. Спешившись, командующий Маньчжурской армией сказал с болью в голосе:

– Господа, только теперь я понял муки Кутузова, вынужденного отменить наступление на второй день Бородинской битвы. Потери ужасны, господа офицеры, в батальонах не хватает каждого четвертого бойца. Нам следует прекратить атаки и отойти на тыловую позицию.

Штакельберг, давний сослуживец командующего, хмуро произнес:

– Мой корпус почти не принимал участия в боях. К тому же дивизия Ренненкампфа к нам присоединилась. Полки готовы наступать.

– Не стоит рисковать всеми нашими войсками на расстоянии восьми тысяч верст от России, – печально сказал Куропаткин. – Его императорское величество дал понять, что важнее сохранить армию, дабы дождаться, когда прибудут все предназначенные для нас армейские корпуса. Тогда-то, достигнув весомого численного перевеса, мы с божьей помощью сокрушим супостатов.

Окрыленный недавней победой Штакельберг тщетно призывал предпринять решительный натиск. Командиры дивизий тоже рвались в бой, хронокорректоры напоминали о приказе наместника, запрещавшем отходить без причины. Эффекта их усилия не имели – Куропаткин боялся сражаться и предпочитал отступление. По его распоряжению штабные принялись писать новый приказ.

Отодвинувшись на сотню шагов, Гога неуверенно промямлил:

– Мы не можем предсказать, как кончится наступление. Началась совершенно новая война, про которую нам ни хрена не известно.

– Это не повод отступать, – зашипел на него Роман. – Уже отводили войска к Ляоляну. Знаем, чем такое кончается!

Они укрылись за деревьями, достали мультифункционал и коротко переговорили со звездолетом. Катер кружил над ними чуть выше сгустившихся туч. Не прошло и десяти минут, как с неба спланировал прозрачный комок наномассы. Приземлившись, робот-трансформер втянул крылышки и быстро принял облик наместника.

Куропаткин и остальные полководцы были потрясены, когда из рощицы, сопровождаемый настырными молодыми офицерами, показался сам Алексеев. В хорошо знакомом сюртуке, с императорским вензелем и тремя золотыми орлами на погонах, невысокий и коренастый, наместник подошел к ошеломленным генералам и рявкнул:

– Опять бежите, сучьи дети?! Кто разрешил отступать?!

– Ваше высокопре… – забормотал Куропаткин.

– Отставить разговорчики! – продолжал бушевать зонд активной разведки. – Кто здесь главнокомандующий – я или пьяный фельдфебель? Приказываю немедленно переходить в наступление!

Не прошло и часа, как корпус Штакельберга начал артподготовку. Под начинавшимся дождем сибиряки пошли в атаку, сбили вражеские заставы и устремились на восток. По правой долине наступали 1-я дивизия Гернгросса и конный отряд Ренненкампфа, по левой – 2-я дивизия генерала Анисимова и входившая в состав корпуса Уссурийская конная бригада. Не приняв штыкового боя, противник начал отходить, и конница в темноте порубала до полутысячи японцев.

Алексеев раздал много важных приказов, обозвал робких военачальников разными нелестными словами, пригрозил трибуналом за трусость, после чего распорядился немедленно вводить в бой 3-ю Восточно-Сибирскую дивизию в направлении на Фынхуанчэн.