Я тихо офонарел, а потом вспомнил и с облегчением вздохнул. Вошебойкой на армейском жаргоне называли краткосрочные фронтовые курсы на базе недавно созданных высших школ воздушного боя. ВШВБ – улавливаете? Но название – это дело десятое, а, вообще-то, дело это нужное и интересное. Там, кстати, готовили и командиров звеньев.
– …а направить мне и некого. Но приказ есть приказ, надо его выполнять. Ты пока безлошадный и раненый, съезди на пару недель, а там, глядишь, и самолеты нам подкинут. Тогда первый – твой. Добро?
Я согласился, даже и не задумываясь. Вошебойка мне подходила как нельзя кстати. Надо же чем-то оправдывать попершую из меня тактическую мудрость, а так всегда можно сослаться на разговоры с умными людьми и опытными пилотами и на их советы и мнение.
В общем, получив на следующий день отпущение грехов от доктора и вновь обретя здоровье без ограничений, я собрал немудреные манатки, а после обеда меня и отправили на «У-2» во фронтовой ЗАП, где вошебойка и располагалась.
Надо сказать, учеба была интересная и позволила мне поставить целый ряд вопросов, разобраться в них и задуматься о многом другом. Занятия проводили опытные, битые пилотяги, у каждого – один-два ордена, а это в 42-м году было не часто. Многие преподаватели были с ожогами рук и лица, с золотистыми ленточками тяжелых ранений. В общем, определенный теоретический багаж я по результатам учебы накопил и уровень своих знаний существенно повысил.
Дома, в полку, меня уже ждал подписанный приказ о назначении на должность командира звена. Капитан Россохватский меня официально представил и вручил, так сказать, бразды правления. Кстати, никогда не задумывался, а что это, собственно, за бразды такие?
Из трех моих подчиненных я не был знаком лишь с одним новичком. Двух ребят я знал. Моих лет, опыта маловато, навыки пилотирования, честно говоря, не «ах». Но что делать? Все мы были такие, в общем-то. Тут, на фронте, и учились в боях. Молодого, кстати, я взял ведомым.
Вечером, после того как боевая готовность полка была снята, я отвел свое звено в курилку, разогнал посторонних и приступил к беседе.
– В общем так, соколы вы мои ясные. Я за этой должностью не гонялся и ее не выпрашивал. Но раз назначили – буду требовать дело. Не взыщите. Привыкайте к мысли, что «самозванцев нам не надо – командиром буду я!». Уяснили? Далее. Так воевать, как вы воевали до меня, больше не будем. Я вам передам все, чему меня на курсах научили, и буду требовать безусловного исполнения моих ценных руководящих указаний. Это понятно? Вот и хорошо. Ну-с, приступим…
И приступили. Тяжело все шло, со скрипом. Делать их бездумными исполнителями моих приказов я не хотел. Все-таки летчик-истребитель – это индивидуальный, штучный боец. Он творец воздушного боя. Как ни учи – на каждый бой схему ему в голову не заложишь. Нужна импровизация, каждодневный поиск новых творческих приемов воздушной схватки. Но главное ядро, смысл боя, я им старался разъяснить и прочно уложить в подкорку. Не сразу, но кое-что начало получаться. Постепенно исчезала «мессеробоязнь», ошибочное представление, что фашист настолько страшен и грозен, что к нему и не подступиться, а надо лишь обороняться, старательно пряча дрожащий хвост между ног.
– Фриц тебя в кабине не видит. Он не знает, кто против него – салажонок или опытный, твердый боец. Поэтому и веди себя уверенно, я бы сказал – нахально и предельно агрессивно. Каждым маневром показывай, что твое главное желание – убить его к чертям собачьим, разорвать снарядами, зажечь! Немцы рисковать очень не любят. Они сильные, опытные пилоты, стрелки – так вообще великолепные. Но если он видит, что ты постоянно строишь маневры на результативную атаку, у него сразу очко играет от игольного ушка до дыры, в которую и парашют влезет. Он не будет думать, как тебя атаковать, он будет думать, как уберечься от твоей атаки. Но и вы не зевайте. У них взаимодействие пар отлично отработано. Не успеешь создать для одного фашиста угрозу, как другая пара уже тебе в хвост зайти норовит. Тут дело за ведомым. Поставь ему заградительную трассу, немец под огонь никогда не пойдет, обязательно свинтит вверх и в сторону. Вы только за своим хвостом следите. И еще, ведомые. Никаких обид на то, что основной боец в паре – это ведущий. Он стреляет, он сбивает, он командует. Вы же в футбол, например, играете? Так вот. Сколько в команде нападающих? А защитников и других балбесов сколько? Видите. Вы вообще считали, сколько человек в полку приходится на одного летчика? Около тридцати! Тридцать человек готовят боевой вылет, оружие, двигатель, определяют цели, дают погоду, кормят и обеспечивают вас всем, чтобы в одну-единственную секунду ты взял врага в прицел и нажал гашетку, чтобы – насмерть! Наверняка! Чтобы он, гад, не летал над нашей землей, не бил бомбами наших людей – детей, стариков и женщин, не стрелял по нашим товарищам. Вот так, подумайте над этим, ребята.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу