Григорий Рожков - Американец

Я, честно говоря, думал, что мы правда едем до самого Минска, и там нас встретят, но высадили посреди леса на импровизированном полустанке. Я сначала даже и не понял, почему эшелон остановился в лесу. Вышел в тамбур, посмотрел в окно — лес, и все тут. Неужели, думаю, пути разбиты? Фронт-то уже рядом, утром было видно частенько пролетающие в вышине группы самолетов, может, и немцы по нашим коммуникациям долбают.

Пока думал, в вагоне началась суета, Карпов пришел сразу с вещами и приказал срочно собираться и выходить из вагона. Куда выходить? В лес, что ли? На миг в голове зародилась черная мыслишка о предательстве и вероятной попытке сплавить меня к немцам. Даже наградной пистолет, носимый в кобуре, зарядил и снял с предохранителя. Опасения оказались напрасными: когда мы вышли из вагона, навстречу нам из леса вышли четыре офицера: майор-гэбэшник и три американских капитана-летчика.

— Быстрее отводите людей от вагонов в лес, поезд сейчас продолжит движение! — Один из американцев махнул рукой в сторону леса.

— Рейнджеры, подхватили вещички и бегом в лес, — гаркнул я и сам последовал этому указанию.

Позади, пшикнув паром, застучал колесами поезд. Он уходит дальше, к Минску. В вагоне, где ехали мы с парнями, никого, кроме нас, не было, но и расточительством никто из железнодорожников не болел — все не занятые пассажирами купе были забиты ящиками с медицинским оборудованием для госпиталя. В других вагонах были пассажиры — красноармейцы, врачи из какого-то подмосковного госпиталя и немного американцев из Армейского корпуса священников. Хм, а святоши тоже высадились… Вон они, справа в лес пошли.

Ух ты, лес-то с секретом оказался… Под деревьями проложены узкие тропинки, установлены палатки и устроены стоянки для автомашин. Все, похоже, сделано с расчетом на незаметность с воздуха. Хитро придумали. Технику, всевозможное снаряжение и припасы повезут разгружать на какую-нибудь товарную станцию Минска, а людские силы снимут на безопасном удалении от зоны повышенного риска. Вот налетит на эту товарную станцию немецкая авиация, отбомбится по ней, и поляжет куча народу рядом с техникой и припасами. Но это может произойти, только если людей не высадят здесь… Гениально! Советское командование начало о солдате думать, или я просто никак не могу привыкнуть к местным реалиям?..

— Как добрались, лейтенант? — Американский капитан, застенчиво улыбаясь, подошел к нашей группе.

— Отлично, сэр. — Я самый старший по званию из группы, и мне держать ответ.

— Это хорошо. Меня зовут Джеймс Стюарт, — слегка запинаясь, представился кэп. — Сейчас ваш сопровождающий отметится у начальника станции о прибытии, и мы отправимся в часть.

Джеймс, Джимми, Стюарт? Оскароносец? Или нет? Может, он в этом мире вообще не актер и в кино не играл… Э-э-э-э!.. Практиканты за моей спиной зашептали: выходит, этот Стюарт все же играл в кино…

— Сэр, первый лейтенант Майкл Пауэлл, сэр, — представился я, стараясь унять легкую дрожь в коленках. Ну, блин, если в этой 410-й ЭБГ встречу неожиданно Кларка Гейбла, обязательно свихнусь на радостях…

— Майкл Пауэлл? Неужели вы? Рад встрече со столь знаменитым героем первого дня войны, — скромно восхитился собеседник и протянул руку для рукопожатия. Это точно он. — Кстати, вы будете в моем экипаже, лейтенант…

— Сэр! Разрешите автограф! — Кип появился рядом со мной, щенячьим взглядом он просто умолял Стюарта дать автограф. В руках у бойца были блокнот и химический карандаш. Позади практиканты недовольно бубнят что-то вроде: «Проклятый выскочка, опередил всех!»

— Ха-ха… — Стюарт немного замялся от столь быстрой и решительной просьбы. — Хорошо. Что писать, сержант?

— Моя мама влюблена в вас, сэр! Она будет в восторге, если я пришлю ей автограф от Макколи Коннора, героя «Филадельфийской истории»!.. — Актер начеркал три строки на листке блокнота и вернул его сержанту. — Спасибо вам, сэр!

— Пожалуйста…

Карпов вернулся минут через десять и сразу же повел нас к машинам.

До расположения части ехали почти час. Кое-где дорога была разбита бомбами, один раз на обочине мы увидели остов сгоревшего грузовика. Рейнджеры, до той минуты весело общавшиеся меж собой, замолчали и стали задумчивыми, угрюмыми, иногда они бросали взгляды на меня. Война для них еще не проявлялась ни в чем, кроме физических и умственных нагрузок, а я уже успел и повоевать, и получить ранение, и героем стать… Кошмар. Вокруг война! Что с нами будет?..