Григорий Рожков - Американец

На площади перед станцией я впал в ступор. И все потому, что местный филиал Госбанка СССР был закрыт, но прямо пред ним стоял ЗиС-15 с большой белой надписью на борту кунга: «Полевая касса Госбанка СССР».

О ЗиС-15 стоит сказать отдельной строкой. Эту машину с грузоподъемностью в четыре тонны, деревометаллической отапливаемой кабиной, полным приводом и мощным 95-сильным движком выпустили на замену ЗиС-5 не в 1947 году, как случилось в нашем мире, а в 1939-м, да еще и сделали лучше, чем было. Сейчас эта машина, заткнув за пояс «студебеккер», завоевывает умы американских военных, а в будущем и обычных американских рабочих и фермеров покорит, тут я не сомневаюсь.

Так вот, отвлекся я… Подошли мы с парнями к машине Госбанка и встали в очередь. Дверь в задней части кунга открыта, а над ней табличка висит: «Branch of the State bank of the USSR. Exchange office» [23] Филиал Государственного банка СССР. Обменный пункт ( англ .). . Что же это за мир такой?.. Офигеть…

Майор-финансист, когда я поднялся в кунг, поприветствовал на хорошем английском и поинтересовался, чем он может помочь. Тридцать баксов я поменял на рубли. Курс был хороший — 1 доллар равен 2 рублям и 50 копейкам. Однако это красноречиво говорит о силе и стойкости советской экономики. Цены в сравнении с довоенными, если верить рассказам Карпова, возросли, но все равно буханка черного хлеба стоит 45 копеек, кило картошки 50 копеек, колбаса копченая — 10 рублей 20 копеек! Я помню, в моем времени набрел на один сайт в Интернете, где списком висели цены на продукты питания конца тридцатых — начала сороковых годов. Точных цифр сейчас не припомню, но они однозначно были даже выше, чем сейчас, здесь, в военное время!..

Перед уходом из «банка» майор поинтересовался, не нужен ли мне англо-русский разговорник, на что получил ответ по-русски: «А на кой ляд он мне сдался, товарищ майор?» Финансист так и остался сидеть с выпученными глазами и отпавшей челюстью…

Уже в поезде я с довольной улыбкой уплетал теплые пирожки и запивал их прохладным квасом. Остальные рейнджеры закупились в полевом военторге «колой» и саморазогревающимися консервами. Это тоже интересная деталь — в советском военторге продавали «кока-колу», жевательную резинку «Джуйси Фрут», ветчину со специями «Спам», безопасные бритвы «Жиллетт» и еще много всякой продукции американского производства.

Кип с непониманием смотрел на мою довольную физиономию. Ему невдомек, что купленные на улице пирожки и темный напиток могут быть вкусными. На базе нам частенько повара готовили русские блюда — щи-борщи, каши, окрошка была, голубцы и прочее. Рейнджеры сначала не понимали, что это, а потом, распробовав как следует, все утверждали, что еда очень вкусная. Но не все удалось им попробовать и оценить на службе. Ничего, сейчас я вас жизни научу.

— Берите, пробуйте, — подвигаю на центр столика завернутые в тряпицу пирожки. — И не вздумайте воротить носы, пока не попробуете.

Солдаты посмотрели на меня, потом на печиво, потом опять на меня и решили не испытывать судьбу — взяли по пирожку. Целую минуту все мои соседи по купе вдумчиво жевали. Потом медленно поднялась буря — рейнджеры оценили масштаб своего промаха с покупкой еды в военторге. Три десятка пирожков сдуло за пару минут.

— Моя мама готовит большие пироги с овощами, похожие по вкусу на эти булочки. — Кип, облизав пальцы, довольно улыбнулся и скосил взгляд на двухлитровую бутыль кваса.

— Доставай кружку, попробуешь, что такое русский квас. Продукт не для слабых людей.

Последняя фраза прямо возмутила Кипа и остальных соседей.

— Наливайте, сэр. — Решительности ему не занимать. Наливаю ему полкружки, парень сначала принюхивается, потом делает несколько нерешительных глотков.

— О-хо-хо! Вот это да… Это!.. Сильно, черт побери! — Из рук ошарашенного напитком Кипа вырывают кружку и протягивают мне за новой порцией. — Похоже на рут бир, только… вкуснее и… и…

— Ядреней. — Кажется, я понял, что за невиданная эмоция посетила первопроходца.

— Йадронэй? Я не понимаю, что это за слово, но мне кажется, оно точно выражает то, что я ощутил…

До позднего вечера рейнджеры с воодушевлением обсуждали и оценивали в меру своих познаний русскую кухню. Я же, как эксперт, выступал в роли высшей инстанции, эталонного источника достоверной информации, и если бойцы не приходили к единому мнению о том или ином блюде или напитке, меня просили разрешить спор, сказав свое веское слово. Но в конце концов, с моим минимальным вмешательством, рейнджеры пришли к выводу, что русская кухня — замечательная и богатая, достойна очень серьезного внимания американского человека, ибо есть чему учиться. Слышал бы кто-нибудь из людей моего времени, что амер так восхваляет русскую еду и мечтает накормить ею своих родных и близких, потому что она ЗАМЕЧАТЕЛЬНАЯ… Не какой-то там гамбургер с картошкой фри хорошая еда, не бутылка «колы» с хот-догом хорошая еда, а русская еда — ХОРОШАЯ еда, и ее надо изучать! Господи, помоги людям этого мира не сбиться с избранного пути!..